Книга Время воина, страница 109 – Валерий Гуминский

Со стороны зрителей донесся разочарованный вздох. Слон одержал победу и с уважением пожал руку Никона, после чего оба направились в душевую привести себя в порядок и переодеться.

К скамейке подошел Денис и озабоченно произнес:

— Надо ехать домой. Отец сказал, что почти все уже приехали. Пора начинать Собор.

Никита не стал спрашивать, склонен ли Мещерин-сын к ментальной передаче информации. И так все ясно. Никто ведь не звонил ему по телефону, и сам он к нему не притрагивался. Видать, в этом Роде телепатия — наследственный фактор. Денис, сам того не ведая, раскрыл способности… или намеренно дал понять?

Ощутив накатившую тревогу, Никита поморщился. Как бы срочный вызов из Генштаба не испортил все планы. Нужно еще два-три дня, чтобы закончить дела в Мезени.

Когда внедорожник свернул на улицу, где жили Мещерины, Никита заметил большое оживление. Вдоль дороги стояло несколько автомобилей, подобных тому, на котором они сейчас ехали. Много молодых людей в полувоенной униформе, схожей с северным черно-белым камуфляжем, было рассредоточено неподалеку от дома Всеслава Гордеевича, а часть из них открыто демонстрировало оружие. Автоматические карабины висели у тех, кто охранял ворота.

— Не будет проблем с местной властью? — заинтересовался Никита. Мезенские старожилы слишком ответственно подошли к охране гостей, и местные чиновники могли уже информировать губернатора Новолхомогорска о подозрительной активности. Найдется какой-нибудь прыткий исполнитель, узнает о прибытии барона Назарова в Мезень — и пойдет наверх писулька по каналам ИСБ, ляжет в особую папку, которая окажется на столе у императора. Вопросы возникнут, но до поры до времени никто не станет мешать Никите… пока он не оступится на каком-нибудь этапе своего жизненном пути.

— Половина наших имеет официальное разрешение на ношение оружия, так как состоят в городской дружине самообороны, — пояснил Денис. — Вот такой архаизм до сих пор присутствует в Мезени. Нам на руку.

— От белых медведей отбиваетесь? — шутливо спросил Олег.

— Приходилось, — спокойно ответил средний Мещерин, не оценив шутки. — Когда года пустыми выдаются, мишки сюда по льду приходят в поисках пищи. Можете не верить, но в некоторых домах белая шкура на полу лежит. Опасный зверь, нельзя его прикармливать, и стрелять жалко — а приходится.

Денис заехал во двор и остановился возле крыльца.

— Никита Анатольевич, тебя ждут в хоромах. Там Собор идет, — предупредил он. — Мы не имеем права в дом заходить. Для охраны и домочадцев сейчас приспособили хозяйственный пристрой. Там тепло, можно время скоротать. Кто знает, вдруг и заночевать придется.

Никита вылез из машины, вдохнул в себя морозный воздух с горьковато-угольными нотками, и широко зашагал к крыльцу. Здесь охрана тоже была с оружием: короткоствольные «федоровы» с узнаваемым ребристым магазином висели на плече у каждого. С десяток человек стояли только у дома, а еще кое-где прохаживались возле соседских заборов. Серьезно подготовились орденские, мелькнула мысль у Никиты, когда он поднимался по ступенькам наверх, и расстегивая на ходу куртку, чтобы вытащить медальон из-под свитера. Символ власти должен быть на виду.

Гостиная, где еще утром женщины накрывали на стол, оказалась заполнена людьми, кому Никита мог бы приходиться не только сыном и внуком, но и правнуком. Седовласые старики, в глазах которых до сих пор горел неукротимый огонь жизни; суровые, с продубленным на холодных ветрах лицом, мужчины с бородами и без — все они разом замолчали, когда на пороге остановился молодой широкоплечий парень с легким румянцем на щеках и с массивным медальоном на шее. Внезапно выбитый на его поверхности коловорот и руны тускло зазолотились, напитываясь энергией людей, собравшихся здесь. Мощная и необычайно теплая волна, исходящая от них, накрыла Никиту, и не отхлынув, полностью впиталась в волхва, подобно губке, попавшей в воду.