Книга Время воина, страница 56 – Валерий Гуминский

— Раз надо — сохраним в тайне твою поездку, — пожал плечами Полозов и остановился. Они как раз подошли к пешеходному переходу и остановились, ожидая разрешающего сигнала. — Я могу за телохранителя побыть, но хотя бы Слона возьми…

Мощный взрыв в «кармане» стоянки разнес серебристую машину и раскидал искореженные куски того, что раньше называлось «бриллиантом». Острые осколки сбривали ветки деревьев, удачно защитивших фасады домов; более тяжелые детали падали на дорогу с противным скрежетом. За спиной Никиты и Олега зазвенели осыпающиеся на тротуар куски витрины, истошно завопили сигнализации незатронутых взрывом машин, завизжали тормоза. Образовавшуюся пробку более шустрые водители пытались объехать по тротуару, но еще больше создавали хаос. Горячая воздушная волна пахнула запахом тротила, сгоревшего пороха и горящего бензина.

В тот момент, когда только яркий огненный цветок вспух над «бриллиантом», Никита уже сбил с ног Полозова и раскрыл «сферу». Сработала даже не выучка действовать мгновенно при любой нештатной ситуации, а предчувствие, поселившееся в сердце после слов Олега об игре спецслужб с Торговой Корпорацией.

Когда первая суматоха и паника среди прохожих улеглась, Никита поднялся и с сожалением поглядел на измазанное пальто. Левый рукав ниже локтя являл собой печальное зрелище. Его словно разодрали клыки злобного пса.

— Неудачно упал, — констатировал Никита, разглядывая клочки ткани.

— Или у тебя нервы стальные, или ты их вообще не имеешь, — Полозов выпрямился, обтряхивая перчатки от влажного снега. — Твою машину разнесло на кусочки, а ты о пальто думаешь!

Никита задумчиво смотрел на стоянку, где помимо горящего остова его любимого «бриллианта» полыхали еще две несчастных машины, попавших под взрыв, и ничего не говорил. Завывая сиреной, примчался пожарный расчет. Через несколько минут пенные столбы обрушились на огонь, заливая не только автомобили, но и асфальт. Грязно-белесые потоки стекали на дорогу и размазывались колесами проезжающих машин в жидкую кашицу.

— Рано или поздно это должно было случиться, — хладнокровно ответил Никита, и вскинув обе руки, быстро прочертил пальцами какие-то невидимые для простого глаза линии. Активированные скрипты воды, призванные бороться с магическим огнем, обрушились на остаточные черно-оранжевые языки пламени и мгновенно затушили их. Белесый пар поднялся в воздух, окутывая близлежащие дома с выбитыми стеклами. Огнеборцы недоуменно завертели головами, заметили Никиту и жестами поблагодарили за помощь.

К этому времени подъехала еще одна пожарная машина, вместе с ней карета скорой помощи, а через минуту — четыре «рено-соболя». Три из них принадлежали патрульным службам, а вот второй был болезненно знаком Никите по голубому окрасу бортов.

— Кажется, мой старый знакомый, — усмехнулся Никита, разглядев вышедшего из этого авто мужчину в небрежно распахнутом кожаном плаще и без шапки, словно демонстративно показывая голову с седыми нитями волос. Старательно обойдя сматывающих брезентовый рукав огнеборцев, он постоял возле чадящего и развороченного «бриллианта», зачем-то присел на корточки, разглядывая его останки, а потом, задрав голову, сказал несколько слов застывшего возле него полицейскому.

Хованский, видимо, имел задатки эмпата, потому что резко повернулся, когда Никита еще даже не дошел до него.