Книга Возмездие, страница 78 – Валерий Гуминский

— А он и не скрывает, Ваше Высочество. Мы иногда беседуем на эту тему, и Никита никогда не стремился уйти от сложных вопросов. Именно он предупредил об опасности пестования трех и более Стихий. Одарённый, которого подталкивают к инициации, когда у него есть показания к владению большого количество Стихий, имеет все шансы умереть или просто выгореть. И тут мы подходим к проблеме полукровок. Представьте, если приходит время инициации, а ребенок к этому не готов. Кто его проконтролирует? Кто снизит чрезвычайную энергетическую перегрузку каналов? Необходимо открыть хотя бы одно учебное заведение для таких детей. Пусть будет десять-пятнадцать учеников, но мы получим уникальный материал для исследований, собрав потенциально опасных для страны людей под контроль государственных органов.

— Хм, я в таком ракурсе проблему не рассматривал, — цесаревич отставил стакан с недопитым мохито. — Как и наш император. Вы же понимаете, что ваша инициатива, Алексей Изотович, ведет прямиком в Коллегию Иерархов? И чем всё это закончится?

— Говорильней, — проворчал Балахнин. — Обыкновенной трепотнёй и высокомудрыми сентенциями о бесперспективности человеколюбивых акций, о канувших в небытие огромных суммах, выделенных на этот проект.

— У вас всё в чёрном свете видится, князь! — рассмеялся Владислав.

Балахнин пожал плечами, но пояснил:

— Люди, понимающие ситуацию, начинают задавать вопросы: почему Иерархи собирают в Академию одарённых по своим, то бишь, индивидуальным, критериям? Почему они не хотят работать в тесном контакте с армией?

— Скажите мне честно, Алексей Изотович, для чего вы завели этот разговор? — кресло под изменившим положение цесаревичем отчаянно заскрипело. — У вас есть причина обижаться на Коллегию или отдельных её представителей?

— Хочу привнести в работу Коллегии новизну. Не я, конечно, а те люди, которые готовы быть полезными столь закрытым структурам.

— Назарова имеете в виду? — усмехнулся Меньшиков. — Вы его чуть ли не опекаете с самого появления в Петербурге. Он не согласится.

— Почему? — удивился Балахнин.

— Потому что я предлагал ему место в Малом Кабинете с перспективой войти в число советников, когда… придёт время.

Цесаревич не стал упоминать причину своего будущего воцарения, но князь его прекрасно понял.

— И он не согласился?

— Нет, хотя и обещал содействовать во всех моих начинаниях, если они будут разумными.

— Не переживайте, Ваше Высочество, — покровительственно улыбнулся Балахнин. — Никита Анатольевич ещё молод, в силу своей амбициозности и здорового эгоизма строит собственный клан. Я понимаю его, и ни словом не упрекаю. Он торопится, словно боится, что ему не дадут укрепить влияние рода Назаровых в сложной системе взаимоотношений петербургских кланов.

— Дадут, не переживайте так за своего протеже, — улыбнулся в ответ цесаревич, как будто знал гораздо больше, чем было сказано сейчас. — Да, Алексей Изотович, вы с таким энтузиазмом опекаете барона, что уже многие открыто называют вас покровителем.

— Я и не думаю обижаться, — махнул рукой Балахнин. — Знаю, о чём за спиной шушукаются. Но хотелось бы услышать ваше мнение, государь-наследник.

— Что ж… — простучал пальцами по упругим подлокотникам Меньшиков. — Насчёт полукровок я обещаю поговорить с отцом. Без него невозможно влиять на Иерархов. Если он согласится с идеями вашего проекта, мы соберем Коллегию, чтобы выяснить их позицию по созданию младшего подразделения Академии. И только после озвучивания их позиции выработаем стратегию. Единственный недостаток проекта — нет цифр, доказательств, сплошные предположения, основанные на том, что Иерархи, якобы, и сами знают о проблеме. Да, они знают, но именно цифры и глубокий анализ проблемы заставит их шевелиться.