Книга Охота за тенями, страница 90 – Валерий Гуминский

— По какому вопросу меня хотите опрашивать? — молодой человек отодвинул стул и сел напротив майора, судя по тому, что так его назвал дежурный. — И представьтесь, пожалуйста. Сразу, вдогонку, чтобы не было потом недоразумений. Если вы собираетесь предъявлять мне какое-то обвинение, я без адвоката рта не раскрою.

— Ох, ну что вы так агрессивно, Борис Леонидович, — улыбнулся мужчина. — Никакого допроса не будет, обычная беседа. А зовут меня Александр Степанович. Фамилия моя Горохов, как и указано на табличке. Я курирую общественные связи.

— Какая-то странная для имперской безопасности служба, — недоверчиво обронил Волынский.

— Не поверите, здесь находится много странного для силового ведомства, — рассмеялся Горохов и раскрыл папку, в которой лежал лист бумаги с наборным текстом. — Итак, княжич Волынский Борис Леонидович, тысяча девятьсот девяносто второго года рождения, появился на свет в городе Петербурге, двадцать четыре полных года. Верноподданный Российской империи. Не женат. Уехал в Прагу для получения высшего образования, но через год перевёлся в Берлин, где и закончил университет по специальности «экономика и юриспруденция». Всё верно?

— Абсолютно.

— Почему вы уехали из Праги?

— Скучно. Всё прилизано, благочестиво до одури. Отец сделал ошибку, что отправил меня в эту княжескую провинцию.

— Вы так считаете? — вздёрнул брови Горохов.

— Конечно, — убеждённо ответил княжич. — Богемия — это лубочная картинка центра Европы, спящая красавица.

— Хм, какая интересная аллегория, — собеседник почесал переносицу. — А как вам учёба в Берлине?

— Прекрасно, — расслабился Борис. — Великолепные преподаватели, грамотные лекции, насыщенная студенческая жизнь не только в кампусах, но и за его пределами. Никакого диктата сверху или давления на личную жизнь, только учись хорошо. Мне там понравилось больше, чем в Праге.

— Просто и доходчиво, — кивнул майор, внимательно разглядывая молодого человека. — У меня сразу красочная картинка перед глазами появилась. Сам был студентом, и скажу, что в России студенческая жизнь ничем не отличается от той, что вы так описали.

— Всё познаётся в сравнении, — нейтральным голосом произнёс Борис.

— Хорошо-хорошо. Расскажите, как вы познакомились с господином Санвитале? Что он за человек? Каковы его интересы вне университетских стен?

Волынский почувствовал тревогу. За внешне спокойным любопытством Горохова скрывалась личная угроза ему. Всё это было похоже на те же методы, что применял к нему Санвитале в простых, казалось бы, беседах.

— Он преподавал философию Древней Греции, — взяв волю в кулак, небрежно ответил Борис. — Недолго, года два, факультативно. Можно было не ходить, дисциплина не входила в обязательный реестр дипломных предметов. Но мне было интересно. Господин Санвитале — очень эрудированный человек, его круг знаний не заканчивался на Древней Греции. Римская империя вообще была его коньком. Ну, он же итальянец по происхождению.

— Ваш интерес основывался на повышении эрудированности или на чём-то ином?

— По правде говоря, я ходил на его лекции из-за девушек, — улыбнулся Борис. — Давно заметил, что барышни обожают пожилых профессоров, умеющих увлекательно рассказывать о своём предмете.

— Обожают слушать или просто обожают? — уточнил майор, делая какую-то пометку в ровных рядах отпечатанных строчек.