Книга Ход волхва, страница 219 – Валерий Гуминский

— Да. Там родители живут.

— Вот и езжай туда, отдохни душой. Банька, водочка… Жаль, не лето. А то бы и рыбку половил.

— На зорьке, — мечтательно проговорил Семён. — Благодарю, Никита Анатольевич. Действительно, съезжу-ка в родные места.

— На две недели отпускаю. Полозов тебя заменит, — кивнул Никита. — Денька через два можешь собираться. Ну, вот, заулыбался. Не всё, значит, потеряно. Пошли обедать. А то Анька будет носиться по всей усадьбе, переполошит и охрану, и работников.

«Гнездо», март 2017 года

— Папа, а ты знаешь, у меня сестрёнка скоро появится! — округлив глаза, прошептала Полина, когда Никита вместе с ней прогуливался по берегу реки. Снег уже сошёл, обнажив жёлто-серый песок и узкую полоску галечника. Над грязно-бурым льдом, уже начавшим трескаться, кружились редкие птицы, выискивая для себя что-нибудь интересное в разломах и вздыбленных торосах.

— И кто тебе сказал? — с улыбкой поинтересовался Никита, держа в руке тёплую ладошку дочери. В последнее время ему редко удавалось остаться наедине с детьми. Бесконечные заботы о безопасности семьи и клана отодвинули на задний план душевные разговоры с Полиной. С Мишкой дела обстояли лучше. Всё-таки его уже полным ходом готовили к инициации, и Никите поневоле приходилось уделять ему времени гораздо больше, чем Ярику и Поле. Фрол Пантелеевич помогал разработать методику обучения, которую потом можно будет испробовать на Ярославе и Юрке.

А вот с дочкой не всегда получалось пообщаться. Мамочки её опекали куда активнее, чем вечно не бывающий дома отец. Вот и исправлялся тот сейчас, пока есть время. Николас остался дома, дед Фрол с Мишкой уехали на полигон в Родники. Никиту сопровождали Слон, Москит и Мухомор. Лязгун с Нагайцем умотали в Вологду вместе с Тамарой и Дашей. Юльки тоже дома нет. Жёны, словно в отместку, покинули несчастного барона.

— Никто, я сама увидела, представляешь! — радостно заулыбалась Полина, показывая щербины во рту. Только за последнюю неделю у неё выпало три зуба. — Настоящую картинку, а не как раньше, какие-то голоса, непонятные каракули и линии…

Никита кивнул, сообразив, что дочка говорит о первых «настоящих» проявлениях своего Дара. До сих пор она «видела» будущее с помощью астральной проекции, в которой события обозначались не картинками и образами, а какими-то переплетающимися нитями, у каждой из которых был свой цвет. Дочка чётко осознавала, что «вот эта красная ниточка — папа», а синяя — какие-то проблемы, с ним связанные. Переплетение нитей создавало напряжение в астральном поле, и именно это напряжение ощущалось девочкой как видение будущего.

— То есть ты хочешь сказать, что теперь можешь заглядывать вперёд на несколько месяцев? — чуточку «понизил» возможности Полины волхв, тщательно скрывая волнение.

— Да ты что? Какие месяцы? — удивилась по-взрослому дочь. — Дедушка Николас сказал, что мой Дар раскрывается, и я могу видеть на два-три года вперёд. Здорово же?

— А как это происходит? Снова ниточки и каракули?

— Нет. Это — как сон, — Полина вырвала руку из ладони Никиты и поскакала на одной ноге. И крикнула, отбежав на несколько шагов: — Я теперь вижу необычные сны!

— Вот это уже ближе к нужному результату, — пробормотал волхв себе под нос. — Как это Николасу удалось визуализировать видения Полинки? Старик удивил.