Книга Командор, страница 75 – Валерий Гуминский

— Все эти дни я пыталась понять, кто ты такой, Игнат, — оценщица взяла один из камней, подошла к окну и стала разглядывать его на свет через увеличительное стекло. — Очень меня заинтересовали драгоценности, которые ты так бесшабашно выкинул на рынок, ну а мне пришлось их задержать на какое-то время, чтобы не возникли вопросы. Даже у высокородных дворян, у столичных аристократов нет такой привычки разом обрушивать устоявшиеся цены. Обычно, чтобы получить деньги, осторожно ищут покупателя и на аукцион вообще не суются. А ты принес горсть и щедро ее раскинул передо мной. Неосмотрительно, молодой человек. Я сразу подумала о пиратском старинном кладе. Или ты ограбил какого-нибудь нобиля и теперь пытаешься превратить эту красоту в золото? Или влез в сокровищницу аксумского князя?

Сыпавшиеся на меня вопросы могли только вызвать улыбку, но я не собирался раздражать пожилую даму, признавая, насколько рискованно поступил. Не было у меня иного выхода! Ольма как будто смотрела на камень, и в то же время отмечала мою реакцию на вопросы.

— Этот топаз, к примеру, имеет своеобразную природную структуру и никогда не встречается в Дарсии. Смею предположить: или аксумский, или с Черных островов. Необычный разброс. Все-таки клад, да? И действительно, пиратский.

Ольма не сдержалась и улыбнулась, видя мое замешательство. Да и не мудрено впасть в ошеломление. Эта женщина показала, насколько грамотно она разбирается в минералах, что указывало на великолепную профессиональную подготовку и богатую практику. Оправдываясь, я буду закапывать себя все глубже и глубже, теряя доверие.

— Почему вы так решили? — все же задал я вопрос.

— Камни, которые вы мне принесли, Игнат, были огранены, и я действительно подумала о семейных реликвиях, которые в силу жизненных обстоятельств пошли на продажу. Но сегодня, мальчик мой, вы принесли камни с грубой обработкой. Это так называемая первичная огранка, когда снимается ненужный, верхний слой с камня, чтобы он заиграл всеми красками. Для чего? Если владелец не хочет заморачиваться с дальнейшей обработкой, увеличивая стоимость камня, он продает его на бирже или какому-нибудь ювелиру, который и придает товару надлежащий вид. Так делают многие, и в этом нет ничего постыдного или страшного. Даже за грубый камень платят очень хорошие деньги.

— Я могу найти объяснение этому казусу, — возразил я.

— Можешь, Игнат, можешь, — снова улыбнулась Ольма, нисколько не веря в мои слабые попытки увернуться от ответа. Она положила топаз на место. — Но теперь, когда ты принес мне «сырье», я убедилась в пиратском происхождении твоих богатств. Некто годами обирал несчастных купцов и дворян, а попавшие в его руки драгоценные камни прятал в надежном месте. Потом появился молодой человек и присвоил себе эту чудесную коллекцию.

— А может, все было не так? Грабить богатых дворян и аристо мог и я, — намеренно очерняю себя и гляжу в глаза оценщицы.

— Нет, — губы женщины превратились в узкую жесткую линию. — Этим камням очень много лет. У них был долгий путь до встречи с тобой. Я эмпат, милый мальчик. Мне дано чувствовать искру каждого камня, ауру каждого его владельца. Они очень старые, боюсь даже ошибиться, насколько. Но многие из них пришли из такой глубины времен, что оторопь берет. Нет, Игнат, ты только посредник, удачливый юноша, которому в руки свалилось невероятное богатство. Будь ты потерпеливее, при правильном использовании камней мог бы купить весь Акапис. Но увы, случилось то, что случилось. Ошибка в стратегии лишила тебя очень многого. Я вынуждена тебя огорчить. За такие камни…, — Ольма кивнула на стол и сделала паузу, — я не могу дать тебе ту же сумму, как и прежде. Они старые, что увеличивает их стоимость, но «сырые». Без огранки ничего не стоят.