Книга Мятежный рейд, страница 105 – Валерий Гуминский

— Думаешь, он захочет от нас избавиться?

— Свое дело мы сделали, но не вернулись в Сиверию. А значит — предатели.

— Если так, то я теперь буду ходить и оглядываться, — поморщился дон Ансело.

— Вернёмся домой, отправлю Аттикуса в Сиверию, — обнадежил я друга. — Он найдёт лорда и передаст сообщение о нас. А дальше будем ждать его ход.

— Да, это будет разумно. В отличие от тебя мне хочется вернуться домой не предателем и не мертвым, обнять родителей…

Я вспомнил, что дон Ансело южанин, человек более эмоциональный, горячий, любящий семью. Мать для него — это святое. Неосквернённый образ чистоты, порядочности, источник, к которому хочется припасть и не отрываться.

Тяжело вздохнув, я потрепал Михеля за плечо, пообещав ему, что при первой же возможности постараюсь переправить его в Сиверию. Но только после того, как Аттикус получил от лорда Келсея рекомендации, как нам быть дальше.

В это время заныли зубы, в ушах раздался тонкий свист — заработал гравитон. Капитан Хубальд всё-таки договорился со своими коллегами, идущими в кильватере, насчёт новой тактики передвижения. Корабли пошли шустрее, с шумом разрезая темные воды Роканы. Пока глубина позволяла, караван значительно прибавил в скорости, никак не меньше четырёх узлов. Через две склянки гравитоны вырубили, стало легче. Вновь защёлкали паруса, поймавшие ветер. А вскоре показался унылый Дасквич с зеленеющими холмами и пасущимися овечьими отарами на их склонах.

«Эпиналь» с остальными кораблями сменила галс, и караван стал постепенно забирать зюйд-вест, оставляя в стороне Дасквич и желтовато-зеленый Пламонт, продолжавший нести глиняную взвесь к морю.

— До Эмеля дойти не успеем, — с легким разочарованием сказал Оскар за обеденным столом, впрочем, с большим аппетитом поедая тушеную баранину с бобами и зеленью. — Уже вечереет, придется бросать якорь в трёх-четырёх лигах от порта.

— Не в первый раз, — откликнулся Калифер, поправляя салфетку на груди. Бывший военный моряк, списанный на берег в должности мичмана в связи с тяжёлым ранением в бою у Соляных островов почти десять лет назад, нашёл свое призвание на реке. Несколько сезонов ходил под командованием знакомого мне капитана Торфина, того самого, с «Соловья», что помогло мне поближе сойтись со старшим помощником Хубальда. Набравшись опыта, нанялся к Максэнли, и с тех пор служит ему, нисколько не сожалея о карьере морского офицера. Левая рука его, повреждённая осколком от разорвавшегося ядра, до сих пор едва шевелится, а высохшая кисть похожа на детскую ручонку с тонкими пальчиками.

— Самое главное, чтобы из графика не выбиваться, — озабоченно пробормотал Пенберти, больше налегая на молодое светлое вино, кстати, с виноградников Тиры Толессо. Мне интересна его реакция. Пьет с удовольствием, значит, нравится. Буду иметь в виду.

— Все в порядке, Николь, — успокоил его шкипер. — Сегодня мы дважды применяли тактику господина командора. Скажу, неплохо так получилось. Прошли на пять лиг больше запланированного. Так что завтра бросаем якорь на траверсе Эмеля и два дня отдыхаем.

— Не лучше ли идти до Ромси, пока Рокану не перекрыли? — дон Ансело покачал головой, словно ему не нравилось подобное расточительство времени. — Все прекрасно видели, что творится на Эритии.