Книга Мятежный рейд, страница 202 – Валерий Гуминский

— Нашла? — Аммар с хитрецой взглянул на меня. — Судя по тому, что ты, Эрни, дал свою фамилию человеку с довольно тёмным прошлым и имеющим грехи перед правосудием, внучка выбрала господина Сироту?

— Я поручаюсь за Игната как за своего сына, — выпрямил спину эрл Толессо и лицо его приобрело выражение, свойственное самым настоящим аристократам, чья родословная веками укреплялась не только золотом, но и неустанным служением своему сюзерену. — Впрочем, таковым он теперь и является. Парень доказал храбростью и решительностью, что достоин не только руки Тиры, но и всех богатств рода Толессо.

— А не много ли ты ему отдаёшь? — Аммар пытался разглядеть во мне потайные уголки, в которых я мог спрятать корыстные желания.

— Я же не совсем из ума выжил, — ухмыльнулся Эррандо. — На первое время молодым хватит вести хозяйство и светскую жизнь. Думаю, за десять лет они успеют самостоятельно стать самой могущественной семьёй в Скайдре.

— Почему именно такой срок? — полюбопытствовал король.

— Увы, сир, такова цена зелья, — развел руками хитрый дед, чем вызвал лёгкую бледность на лице Аммара. — Им можно воспользоваться только один раз в самых критических случаях, когда нет иного выхода. Свойство его таково, что молодых оно убивает быстрее, а старикам дает шанс почувствовать все прелести жизни.

Я готов был открыто поаплодировать Эррандо за разыгранный спектакль. Всё-таки жизненный опыт значит многое. Таким образом будущий родственник отсёк горячее желание короля завладеть загадочным зельем. Мало того, что оно практически недосягаемо (попробуй-ка сейчас сунуться в Халь-Фаюм и найти чародеев, умеющих варить эту гадость!), так ещё и побочные эффекты подобны рулетке.

— Хорошо, — Аммар успокоился и маленьким ножичком отрезал от яблока тонкую пластинку, задумчиво пожевал её. — Я буду думать, господа. А теперь насчёт письма… Как я вижу, оно уже вскрывалось?

— Маршалом Джодимоссо, — подтвердил Эррандо. — Мы должны были удостовериться, что это послание напрямую связано с мятежом.

В часах мягко зашуршал механизм и мягко пробил десять раз. Однако, засиделись мы в гостях! Бедняга маршал, наверное, извёлся, думая, что нас арестовали. Я про себя вздохнул. Король не сказал ничего существенного по моему будущему, оставив в подвешенном состоянии важный вопрос: покажет ли он свою милость или пошлёт на эшафот? Успокаивало одно обстоятельство. Аммар ни разу не упомянул меня как участника нападения на «золотой караван». Намеренно или Торстаг не открыл ему всей правды? Кузен Тиры, Фальтус, наговорил столько, что хватит для окончательного приговора. А Кендиш, поклявшись перед судом говорить только правду, опроверг слова дурачка-мичмана. Получается, лорд сам себя загнал в угол, откуда нет иного выхода, как дружить со мной или убить?

— Петрик Тенгроуз блефует, — нарушил молчание Аммар. — Ни одного артефакта Истинной Крови не осталось в Дарсии, это точно, как и ежеутренний восход солнца. Все филактерии уничтожены. В архивах лежат ревизионные акты, подписанные влиятельными людьми королевства.

— Извините, Ваше величество, за дерзость, но вы не можете утверждать столь уверенно о полнейшей зачистке, — ответил я.

— Почему? — раздражённо спросил король, покосившись на циферблат часов.

Плохой знак. Сюзерен устал, а значит, каждое последующее слово он будет воспринимать с большим скепсисом.