Книга Королевская охота, страница 226 – Валерий Гуминский

— Беги на камбуз и принеси тёплой чистой воды, — приказала девушка Тью, потирая ладошки. — Командор, мне нужен нож. Вашу сорочку придётся испортить.

— Да я сам об этом уже думал, — я махнул здоровой рукой. — Делай, что должно. Привет, дружище Ритольф. Давно не виделись.

— И вам здравствовать, — в свете магического фонаря его нос заострился, стал выглядеть ещё костистее. — Пора бы уже повзрослеть и не кидаться очертя голову в каждую авантюру.

— У меня не было выбора, — я показал глазами на Озаву, очень осторожно взрезавшую рукав сорочки. — Вот закончим со всеми важными делами, успокоюсь и буду с женой заниматься хозяйством.

— Не усидите же, — усмехнулся левитатор. — Можете дать оценку раны, сударыня?

— Пуля ударила в ключицу, — доложила Озава, — перелом маловероятен, но трещина точно присутствует. Рану я пока не зарастила, кровь остановила. Надо её промыть, вычистить и воздействовать на повреждение нашей энергией.

Прибежал Тью с ведром исходящей паром воды, поставил на стол.

— Таз подай, — Озава уже освоилась, и мой денщик, как ни странно, охотно подчинялся приказам чародейки.

Она налила в таз, который я использовал для умывания, воду и намочила тряпку. Потом стала аккуратно промывать плечо вокруг раны. Достигнув нужного результата, наклонилась и стала рассматривать дыру, из которой сочилась бледно-розовая сукровица.

— У вас есть ром или бренди? Буду вытаскивать пулю.

— Чем? Магией или обычными щипцами?

— Я не лекарка, а чародейка, — Озава закусила губу. — Попробую вытянуть. Господин Ритольф, вы поможете? Я знаю, что много сил потратили на раненого бойца, но мне потребуется дополнительная подпитка.

— Тью, принеси ром, — приказал я денщику, маячившему за спиной магов.

Взяв в руку бутылку, печально вздохнул. Понятно, что придётся обеззараживать рану, поэтому для начала приложился к горлышку и сделал несколько глотков. Потом отдал бутылку девушке.

— Теперь лей на рану.

— Магическое воздействие не требует очищения раны с помощью вина или спирта, — улыбнулась Озава. — Принимай внутрь, чтобы отвлечься от операции.

— А-аа! Вот это правильно!

— Только надо пересесть на стул, чтобы нам было удобнее работать.

Я выполнил просьбу девушки. Она приложила обе ладони к ране, Ритольф встал за моей спиной и закрыл их своими ладонями. Пальцы вспыхнули золотисто-жёлтым цветом, а моё плечо внезапно онемело, но внутри стало нестерпимо жечь, как будто в рану засунули раскалённый щуп. Я заскрежетал зубами и снова приложился к бутылке. Придётся потерпеть.

«Щуп» продолжал терзать тело, выжигая нервные окончания. Мне казалось, что сейчас посыплются зубы, скрипевшие так, что у Тью лицо перекосило. Потом меня накрыла темнота.

Женские руки, держащие люльку, мягко покачивают её, иногда поправляя край одеяльца, которым я был укрыт, а нежный голос тихо напевал песню, которая, на удивление, оказалась мне знакома, хоть и смутно, из какого-то невообразимого далека, потерянного безвозвратно:

А котики серые,

А хвостики белые,

По улицам бегали,

По улицам бегали,

Сон да дрему сбирали,

Сон да дрему сбирали,

Приди котик ночевать,

Да приди дитятко качать.

Странно, но мне почему-то хочется плакать. Певучие напевы режут сердце своей непосредственностью и нежностью. Я гляжу в лицо женщины и вижу не графиню Эламию — мать фрегат-капитана Вестара Фарли, а другую, ту, которая дала мне настоящую жизнь. Приятные обводы скул, тёмно-русые волосы чарующими волнами спадают на ночную сорочку, под которой просматриваются упругие груди, полные молока. Молодая женщина улыбается и продолжает петь вполголоса, чтобы не разбудить спящего рядом мужчину.