Книга Легенды морей, страница 124 – Валерий Гуминский

Я не стал мешать капитану совершать манёвр входа в бухту. Пегий, как всегда, грамотно встал, держа на прицеле пушек бриг и тендер, а «Кракен» контролировал шхуну. Судя по вялым движениям на палубах этих кораблей, экипажи находились на берегу.

— Ну, и с кем там разговаривать? — Пегий потеребил бороду, ожидая хоть какой-то реакции. — Все сонные, как мухи. Игнат, пожалуй, нам стоит сойти на берег.

— Давай, — я тоже увидел, что от стоящих на якоре судов опасности ждать не стоит, поэтому сход на берег напрашивался сам собой. Глядишь, истинные хозяева Канталавеги появятся. — Только дай приказ экипажу не расслабляться, никого на борт не пускать. А кто с наглой рожей полезет, того бить в зубы сапогом.

Пегий захохотал и пошёл отдавать приказ, чтобы готовили шлюпку. Я нашёл Клопа — отрядного сигнальщика — и дал ему задачу отбить сигнал дону Ансело: присоединиться к нам и взять с собой десять штурмовиков, вооружённых мушкетами. Через полчаса две шлюпки, полные решительных и обвешанных разным смертоносным железом людей, причалили к пирсу. Под молчание собравшейся на берегу публики я, Пегий, Леон, Михель, виконт Агосто, как старшие представители прибывшего отряда, первыми шагнули навстречу им.

В толпе пошли шепотки. Наш отряд выглядел очень внушительно на фоне жителей Канталавеги, разодетой в разнообразное тряпьё. Штурмовики в чёрных сюртуках, с мушкетами и палашами, да парочка странных людей, обмотанных с ног до головы тёмно-серыми тканями произвели впечатление.

— Господа, — я небрежно прикоснулся к полям треуголки, — позвольте поприветствовать вас от лица командора Игната Сироты и его дружной команды. Мы здесь впервые, поэтому не знаем местных правил. Кто-нибудь уполномочен вести переговоры от лица островитян?

— А ты кто такой будешь? — раздался крик из толпы, тоже вооружённой абордажными саблями, топорами и пистолетами. — Чей это флаг на бриге?

— Командора Сироты, бестолочь глухая! — рявкнул капитан «Леди Тиры». — Я Пегий, если кто меня не узнал!

— Пегий? — глухой, но сильный голос в самом конце толпы, всё прибывающей и прибывающей, был полон удивления. — Дайте пройти, черепахи сухопутные! Ну же!

Из толпы вывалился худощавый мужик в потрёпанной и линялой от многих стирок матросской робе. Щетинистое удлинённое к подбородку лицо, слегка выпяченная нижняя губа, пронырливые блёклые глазки пробежались взглядом по нам, остановились на Пегом, метнулись обратно и вернулись к шкиперу.

— Что-то ты не похож на Пегого, братец, — глухо произнёс мужик. — Пегий был худым, как щепка, но зато запросто гвозди вокруг пальца обвязывал.

— Отъелся, вот и непохож, — под смех толпы ответил шкипер, тоже внимательно вглядываясь в говорящего. — Хвост ската мне в печень! Ты же Мак Бом-Бом с «Белой Розы»!

— Верно, я Мак Бом-Бом, — подбоченился мужик и почесал щетину. — А вот ты… Эй, у кого-нибудь гвоздь в кармане завалялся?

— В заднице у тебя гвоздь, дурень, — заржали пираты, расслабляясь. Видели, что мы вели себя спокойно.

— Точно, дурень, — Пегий покачал головой и достал из кошеля, к которому сразу приковалось с десяток жадных взглядов, монетку в один ранд и зажал её между указательным и большим пальцем. Потом медленно стал сдавливать, чтобы она не выскочила ненароком. Народ одобрительно зашумел. Ранд был беспощадно согнут пополам.