Книга Легенды морей, страница 190 – Валерий Гуминский

— Командор, это я, — откуда-то вынырнул Тюлень, закутанный в плащ, на котором виднелись крупные капли от брызг волн. Было странно и непривычно видеть его с чёрной повязкой на правом глазу и косой шрам, тянущийся до скулы. Испортили красоту парню. Он, как только поднялся на ноги после ранения, попросил срезать свои длинные светлые волосы, благодаря которым его можно было издали принять за девушку, чем мы и пользовались, проделывая всякие авантюры.

— Доклад, — окутываясь дымом, потребовал я.

— Тихо, — ответил боец. — Только море шумит. Очень сильно в берег волна бьёт. К рассвету успокоится.

— С чего взял? — мне стало любопытно.

— Не похоже на шторм, — шмыгнул Тюлень. — Я уже научился различать по шуму. Ветер ночью сменился, подул северный, волна сразу в борт начала лупить.

Я кивнул, уже сам сообразив, что бояться пока нечего. Северный ветер всегда такой злой, хуже только западный. У него гораздо больше простора, чтобы набрать скорость в тридцать-сорок узлов, не встречая препятствий в виде островов и гористой местности, как на континентах.

— Ладно, ещё полчаса — можете идти спать, — кивнул я. Да, если бы не Озава, Тюленя с нами уже не было. Молодец, девчонка. Когда (слово «если» я даже в мыслях не держал) вернёмся домой, сделаю всё возможное, чтобы поднять уровень её магии.

Я поднялся на капитанский мостик и долго стоял, разглядывая хмурый берег, на который набегали мощные грязно-пенистые волны. Верхушки деревьев отчаянно раскачивались из стороны в сторону, как будто мотали своими кудрявыми головами от бессилия. Нет, это не начинающий шторм. Иначе бы их гнуло в одну сторону.

Мерзко прогудел боцманский рожок, поднимая экипаж на ноги. Вот почему у Кори он звучал так мягко и призывно, а у Сербандо он орёт, как резаный поросёнок? На палубе началось оживление. Полуголые матросы выскакивали из трюма и начали обливать друг друга забортной водой. Тоже моё нововведение. Закалка тела способствует здоровью и крепости духа. Ох, как они сначала ругались, когда я впервые приказал им окатиться из ведра. Кто-то попробовал отказаться, за что поплатился. Мои штурмовики хватали таких за руки-ноги и швыряли за борт. Сразу уразумели, что со мной шутки плохи.

— Развлекаешься? — на мостик поднялся Пегий, придерживая шляпу, чтобы её не сорвал ветер. Ничего, как только солнце выглянет из-за горизонта, можно будет передислоцироваться.

— Да вот, обдумываю, как приручить Змея, — усмехнулся я, выбросив окурок за борт.

— Ну-ну, — привычно схватившись за бороду свободной рукой, шкипер «Леди Тиры» с какой-то странной печалью посмотрел на свинцовые волны, взлохматившие поверхность моря. — Что мы здесь делаем, Игнат? Кой дьявол нас погнал в эти дали?

— Начал к земле прирастать, старый друг? — я покосился на него. — Корни пустил?

— Говорят, моряк рождается и умирает в море, — Пегого, видать, потянуло на философские мысли, чему способствовало хмурое и неприглядное утро. — Наелся я по горло этим морем. Вот по Рокане с удовольствием походил бы.

— Ничего, находишься и там, — оставалось только подбодрить бриг-капитана похлопыванием по плечу. — Но сначала найдёшь преемников, научишь их шкиперскому делу, а потом мы с тобой займёмся охраной караванов.

— Есть у меня на примете парочка толковых парней, — закивал довольный Пегий. — Обучу их, как Кори, сдам штурвал «Леди Тиры» в надёжные руки и женюсь.