Книга Легенды морей, страница 220 – Валерий Гуминский

— Убрать вражеский флаг с мачты, — я кивнул на мерзкое полотнище, лениво развевающееся на слабом ветерке. — Всех пленников пока держать в трюме «Кракена». Приз сопроводить к Изумрудному. Отдадим его Паскалю. В воде еще остались бедолаги?

— Вряд ли, — покосился на морского дракона дон Ардио. — Командор, я всякое повидал, но чтобы человек приручил такую тварь и заставил её драться на правильной стороне — это что-то невероятное!

— Он просто был голодным, — задумчиво ответил я. План использовать Змея в бою появился у меня спонтанно. Была уверенность, что он поможет нам в бою. Не спрашивайте, откуда. Ведь удача, благоволящая командору Игнату Сироте, не должна повернуться к нему одним неприятным местом!

— Марра! — заорали штурмовики, заставив вздрогнуть пленников. — Слава нашему командору!

— Посчитай потери и доложи, я буду у себя, — приказал я Леону и направился на «Леди». Ко мне присоединился Тью со сверкающими от возбуждения глазами. Но увидев на мне кровь, едва не свалился со сходен в воду. Возможно, его чувствительность была ни при чём, а всего лишь волна ударила в борт судна. Мне удалось поймать денщика за шиворот, прежде чем он улетел вниз, встряхнуть как следует: — Приди в себя, боец. А то рот до ушей растянул. Это не та победа, которой стоит гордиться.

— Но мы честно дрались, и славу добыли клинками!

— Смотрите-ка, еще чуть-чуть, и стихами заговоришь! — изумился я и подтолкнул парня в спину. — Топай давай, и Озаву найди. Если она не занята, пусть зайдет ко мне.

Тью ускакал, а я направился к себе в каюту, попутно отмахиваясь от предложений матросов помочь мне.

— Никак командор умудрился порезаться? — с мостика раздался голос Пегого.

— Так получилось, — отмахнулся я с усмешкой. — Зубастик оказался очень зубастым.

— Да, этот ублюдок был весьма ловок в поединках, но не ловчее Брадура, — заявил капитан «Леди». — Однако тебе, видать, нравится выпускать кишки таким людям.

— Каждому по его заслугам, — ответил я, открывая дверь каюты.

— Истинно, — подтвердил Пегий мне в спину.

Я сбросил с себя залитую кровью куртку, морщась от боли. Зубастик ударил отменно, и чтобы спастись от клинка и выйти на позицию, мне пришлось подставить плечо. У фраймана уже не было выбора, чтобы изменить траекторию движения, и он сам напоролся на кортик. «Слепая смерть» — так называет виконт Агосто подобный приём. По мне, вполне подходящий для ублюдка, отправившего на тот свет немалое количество невинных душ.

Дверь без стука распахнулась во всю ширь, и в каюту влетела Озава в сером платье, поверх которого был надет парусиновый фартук с пятнами крови. В руках она держала корзинку со своими склянками и флакончиками. Следом с кувшином воды и тазом подмышкой, ввалился Тью. Мало того, за его спиной маячил Рич.

— А мне этот оболтус кричал, что командора смертельно ранили, — облегченно вздохнула девушка, подходя ко мне.

— В таком случае ты не очень-то торопилась, — ухмыльнулся я, отбрасывая испорченную рубашку подальше. — Я уже умер.

— Чтобы эрл Сирота умер от жалкой раны? — фыркнула чародейка, подойдя ко мне и деловито оглядев обнажённый торс. — Подумаешь, плечо навылет пробито. Но удар хороший, повезло, что кость не задета. Тью, давай сюда таз с водой. Буду промывать.

Озава умело смыла кровь с раны, с лёгким прищуром поглядела на дырку и приложила к ней палец, отчего я зашипел и дёрнул плечом.