Книга Серое братство, страница 198 – Валерий Гуминский

— Помолчи, живее будешь! — рыкнул Ноздря и показал тому кулак.

Проводник благоразумно заткнулся.

****

Мастер развил непомерно шумную деятельность в гарнизоне, как только мы там появились. Первым делом он озадачил кузнецов важным делом: обеспечить свой отряд боевыми топорами, наконечниками для копий, клинками и ножами. Хлыст, зараженный непрерывными метаниями пятидесятника по Гудящему Улью, замучил Басагу такими же требованиями.

— Я соглашусь только потому, что впервые вижу бихура с головой. Он не будет подставляться под удар, — ворчал Басага. — Прикажи Тиргару подстегнуть кузнецов. Время дорого, а у нас еще ничего не сделано. Да, еще ведь нужно выковать крючья для стаскивания всадников с лошадей.

Басага взял на себя управление Гудящим Ульем, и каждое утро две с половиной тысячи воинов выходили из лагеря и укрепляли насыпные валы кольями, разбрасывали железные шарики с шипами, чтобы конница врага калечилась при попытке прорваться к гарнизону. Вскоре вал был отсыпан полностью, окружив Улей железом и деревом, окованным смертоносными остриями клинков, наконечников и шипов. На валах Басага поставил стражу с приказом смотреть во все глаза, и в случае обнаружения мусасирцев поджигать заранее сложенные кучки сухого тростника. В этом была необходимость: гарнизон был большим, и весть о приближении врага будет долго лететь от одного отряда к другому. А дым виден со всех точек лагеря.

С момента стычки нашего отряда с разведкой мусасирцев (оказывается, это были союзники тех, с кем предстояло драться) прошло десять дней, но до сих пор стояла тишина, и это беспокоило Басагу. Он созвал военный совет, пригласив Тиргара, бывшего тысячником и начальником Улья одновременно, своих сотников. О чем они говорили в большой палате — мы не особо старались выяснить. Мастер, пользуясь выпавшей возможностью, отвел меня в сторону от стоянки нашего отряда и тихо зашептал, постоянно оглядываясь:

— Все их потуги бессмысленны. Я смотрел карту и понял, что в Адириях можно пройти и по морю, и через Великую Пустыню. А можно и сквозь нас и все гарнизоны, стоящие в междуречье. Самое лучшее в нашей ситуации — идти вперед с боями, стараясь проникнуть в тыл нисайцев и больно клевать их, пока они, совершенно обезумев, не начнут совершать ошибки.

— Такая авантюра была бы успешной, если в твоем подчинении есть десять-двадцать человек, обладающих такими же способностями как и мы, — вздохнул я.

— Так в чем дело? — усмешка, столь мне знакомая, расползлась по лицу Мастера. — Наберем способных ребят, обучим их.

— Это риск. Они не успеют овладеть всем набором боевых навыков, — возразил я. Мне было понятно, куда клонит Мастер, но с трудом верилось, что за короткий срок нам удастся из безликой массы рабов вылепить настоящих бойцов.

— Предстоят большие битвы, Философ. Те, кого мы чему-то научили, впервые попробуют вкус чужой крови. А оставшиеся в живых и станут тем костяком, на который нарастет мясо. Согласен, что у нас мало времени на все. Нужны годы, да. Только война, в которую мы поневоле оказались втянуты, вдвое быстрее научит их дорожить жизнью.

Я не возражал. Мастер говорил правильно, направляя все свои усилия на одну цель: вернуться в Пафлагонию, соединиться с Братством. Мы нужны там, в который раз повторял я про себя, и ради этого подчинюсь старшинству Мастера, его опыту, его интуиции.