Книга Серое братство, страница 218 – Валерий Гуминский

Центур остановился перед пленником в помятой кирасе, забрызганной чужой кровью. Светлые волосы свисали мокрыми и грязными прядями на лоб и щеки.

— Не ожидал увидеть вас здесь, барон, — ухмыльнулся центур. — За какой надобностью вас занесло в эти неласковые земли?

— Захотелось поохотиться, да и забыл, чьи яйца в курятнике, — осклабился в нехорошей улыбке пленник.

— А вы все такой же неугомонный, энн министр, — улыбнулся в ответ гость Ханвара. — Шутить любите, да?

— Сейчас не до шуток.

— Почему же? Вы славно нас развеселили своей удалью. Сунулись в Степь, потеряли в Жадном Огне много своих людей, ввязались в ненужную совершенно драку… Кто же так поступает? Неразумно для аристократа и опытного воина.

— Кто вызвал этот Огонь?

— Они знакомы вам, — осторожный центур не стал называть даже прозвищ или тайных имен шаманов. — Десять лет назад вы вели дело о волшбе в Энгле.

— Ага, — кивнул Калиус и наморщил лоб, одновременно облизав пересохшие губы. — Вспомнил, кажется. Жаль, что тогда смалодушничал, не перерезал глотки проходимцам. Взрастили мстителей.

— Теперь-то понятно, что необдуманные поступки, малодушие и человеколюбие приводят к гораздо более серьезным событиям? — центур едва видимым движением поклонился Калиусу и прошептал, что через семь-десять дней он расправится с королевой Ваграма, и путь к Короне Мира будет открыт.

Калиус вздрогнул от услышанного, но совладал с собой. Только безразличие в его голосе не обмануло центура.

— Не знал, что ты еще и Претендент! Только не говори «я», пока не сказал «а».

— Да брось ты свои заумные бредни! — центур схватился за плечо министра. — Скоро твое тело отдадут голодным собакам, но перед этим изрядно помучишься. Что случилось? Я вижу страх в твоих глазах?

— Вадигор найдет тебя и выпустит твои кишки, если ты тронешь королеву! — гнев выплеснулся наружу, и Калиус сделал попытку дотянуться до центура, но веревки, спутывающие ноги, не дали ему совершить возмездие.

— Вряд ли, — задумчивость центура сбила порыв министра. — В Аламе я убрал почти всех Претендентов, осталось совсем немного. А сейчас меня интересует, как ты догадался, что мальчишка — Претендент?

Калиус благоразумно закрыл рот. Предатель не знает истинной причины мести, если она случится. Министр надеялся, что любовь поднимет Вадигора из любой могилы, и его рука сомкнется на шее преследователя королевы.

— Нападение на дворец — твоих рук дело?

— Тебе не кажется, Калиус, что для смертника ты задаешь слишком много вопросов, интересуешься не тем, чем надо. О смерти думай! Готовься к путешествию!

Ханвару, кажется, надоела непонятная болтовня белокожих соперников, и он махнул рукой своим воинам, стоящим полукругом за пленниками. Рыцаря грубо подняли на ноги, встряхнули, чтобы почувствовал силу, и поволокли его в сторону начавших пировать вождей. Центур вздохнул и сел рядом с Ханваром на почетное пустое место.

— Он не хочет покориться мне, этот поганый пес? — облизывая пальцы, спросил каган. — В чем дело, мой брат? Эй, железный человек, покорись мне!

Сидящие на коврах молодые и старые военачальники оскалили желтые зубы в предчувствии развлечения.

— Не дождетесь, — Калиус выпрямился.

Каган кивнул. Могучий степняк, исполнявший в улусе Ханвара роль палача, отдал короткий приказ своим помощникам, и те мигом растянули министра на земле. Два раза блеснул клинок — Калиус закричал. Его руки были отделены от тела. Кровь густым ручьем потекла наружу.