Книга Серое братство, страница 277 – Валерий Гуминский

— Пожалуй, нам стоит поторопиться найти твоих друзей, — заволновался Мастер. — Раздача денег, слишком запоминающееся шествие — все это уже привлекло внимание местного населения.

— Нам нужен постоялый двор, — высказал чудесную мысль Барсук. — Я не хочу рисковать последними друзьями. А в огромной толпе приезжих и уезжающих легко затеряться. Вечером навестим Гучала — начальника дворцовой стражи.

Постоялый двор мы нашли в более богатом районе, населенном ремесленниками, гончарами, кузнецами, ювелирами, сапожниками. Просто не представлялось, что эта масса умудрялась кормиться и жить в относительном довольствии. Барсук объяснил нам, что в Мадж-Арье сходятся торговые пути из Кафына, Гужана, Латруна и Пахавара. Затем из города выходит лишь один, тянущийся вдоль восточного побережья Муфазара, захватывая край Великой Пустыни. Жаркое дыхание песков здесь смешивается с соленым прохладным бризом с моря, и путь становится намного легче, не в пример нисайскому тракту, который вознесся на снежные кручи Хоршанского хребта. Путь этот извилист. Лента тракта то ныряет вниз, к берегам бурливого Фалаха, то карабкается в такие выси, что дух захватывает. Нисайцы — народ гордый, им ни к чему торговать с Адирияхом. Только война. Потому-то эти два государства считаются самыми сильными на Муфазаре, и никто не оспаривает у них законное право на самовыражение. Так что нам не стоило удивляться обилию разноязычного народа, большей частью смуглолицего, говорливого, с хитрым блеском глаз. Все они были торговцами, и не преминули использовать свои таланты, чтобы выгодно продать товар, не доходя до Адирияха. Что ни говори — путь до него неблизкий.

Нам нашлось место в полутемном сарае, набитом различными тюками, в которых могло быть все что угодно, начиная с фуража и заканчивая женскими нарядами, обшитыми жемчугами. Воров здесь не боялись. Любая попытка присвоить чужое добро жестоко каралась. Вора рано или поздно находили — он просто не успевал скрыться из города, как о его поступке знали и стражи, и простые ремесленники. Расплата следовала незамедлительно: руки на плаху, взмах топора — готов очередной калека. Таких нисколько не жалели, лишь самые сердобольные подкармливали изгоев, да и то тайком. Страх наказания держал в жесткой узде слишком вольных на ум людей.

Как только ночная прохлада сменилась сырым дуновением ветра с далекого морского берега, Барсук поднял нас, и мы неслышно выскользнули со двора на улицу. Лениво гавкнула собака, и, посчитав, что выполнила свой долг, ткнулась носом в свое пушистое брюхо. Видать, частенько постояльцы убегали ночью в город по своим делам.

Мы старались держаться темных участков улиц. Обычный люд уже спал, а в темноту выступали дозоры с факелами. Нам совсем не улыбалось попасться на глаза ушлым и жадным до чужого добра солдатам. Убедились, как они реагируют на блеск золота. А одаривать каждого означало обречь себя на безденежье в далеком пути, но еще хуже — сгнить в глубокой яме.

— Где живет твой друг? — Мастер не терял терпения и оставался спокойным, что, впрочем, было его постоянным состоянием. Два ножа в рукавах потрепанного дорожного халата, меч в ножнах, закрепленный за спиной… Да и мы тоже выглядели не хуже Мастера. Я перестал волноваться. При встрече с нами стража сама поостережется приближаться к нам. Теперь мы были вооружены до зубов и считались лихими вояками, пройдя страшный кровавый путь. Удивительно, что нас не заставили разоружиться. Упущение или вполне естественная ситуация для города?