Книга Серое братство, страница 336 – Валерий Гуминский

Я взял с собой Скотура, чтобы он перестал клевать носом и поучаствовал в переговорах, еще трех человек и осторожно двинулся вверх навстречу неожиданному препятствию.

Башар был прав. Тропа огибала нагромождение валунов, из-за которых виднелась голова человека в меховой шапке. На камнях лежал арбалет. Где-то звякнула уздечка, ветер принес запах костра и немудреной пищи.

— Стоять! — звонко выкрикнул дозорный. Самострел взлетел в руках на уровень глаз. Острый наконечник уставился на меня. Стало неприятно. По спине пробежал холодок. Не люблю арбалет. Он уравновешивает шансы бойца и труса, причем трус имеет большую вероятность победить опытного мастера меча. А не мальчишка ли это? Больно голос молод.

— Мы с миром! — я поднял руку в успокаивающем жесте с величайшей осторожностью, показывая, что она пуста. — Мои люди сказали, что вы не желаете пропускать нас через перевал? В чем дело? Или кто-то купил тропу, чтобы собирать пошлину?

— Приказано задерживать всех, кто выходит из Степи по этой дороге!

— Да кто приказал? — я в сердцах даже привстал на стременах.

— Я, — из-за камня вышел высокий человек в меховой куртке, в высоких сапогах. Такая же мохнатая шапка, как и у дозорного, закрывала пол-лица. За спиной торчат перекрестьем рукояти двух мечей. Знакомо. И голос знаком. Предательское сияние солнца выбивало слезу, размазывая силуэт человека в неясную мутную линию.

— Нисла, убери свой арбалет. Не задень моего друга. Здравствуй, Философ! Я знал, что ты вывернешься из лап Костлявой!

Ну, да. Егерь. Лучшего момента для встречи лучше нельзя и придумать. Ради него стоит жить и побеждать в любом бою.

Я спрыгнул на предательскую осыпь, покрытую непрочным снегом, неспешно пошел навстречу Егерю. А сердце готово было выпрыгнуть из груди. Мы остановились друг напротив друга, посмотрели друг на друга, словно оценивая момент, и крепко обнялись. К чему лишние слова, если в медвежьих лапах Егеря чувствуются все эмоции от долгожданной встречи.

Я махнул рукой своим бойцам, ждущим результата переговоров ниже по тропе, и те так же молча спешились и повели животных за валуны, образующие неплохую естественную защиту.

— Ну, здравствуй, Егерь! — наконец сказал я хоть что-то. — Что ты здесь делаешь?

— Тебя жду, — Егерь даже удивился. — А что, по-твоему, мне делать в этом треклятом месте? Я не думаю, что ты бы пошел бы обратно через Ворота. Дураком я тебя никогда не считал. Ладно, пошли. Внизу дел по горло.

— Ладно, пошли к костру, погреемся, — в тон ему ответил я.

— Идем, — фарогар хлопнул рукой по моему плечу. — А у меня для тебя хорошая новость.

Эта хорошая новость обнимала Скотура, а лейтенант совершенно с обалдевшим взглядом вертел головой по сторонам, и его глупая улыбка озадачила меня гораздо больше, чем загадочное появление Егеря на перевале. Заметив, что я остановился у костра, он крикнул дрожащим голосом:

— Командир!

Неуклюжая фигура в толстой меховой куртке, расцепила объятия на шее лейтенанта и повернулась ко мне. Жаркая волна прошила меня с самых пяток до макушки. Я не забыл эти глаза, пусть и прикрытые наполовину капюшоном, эти губы и подбородок. Только не мог знать, как внутренне изменилась девушка, с которой я расстался целую вечность назад. Окружающий меня мир перестал существовать, кроме Лации, медленно идущей навстречу несмелыми шагами, в ореоле бледно-розового свечения. Или это слезы замерзли на ресницах? Наверное, я умер в этот момент. Дыхание перехватило горло. Предательски зачесался нос. То ли солнце виновато, то ли простыл…. Ага.