Книга Серое братство, страница 52 – Валерий Гуминский

Я заметил, что у Ронгара не переводится запас муки, круп. Ясно было, что его снабжают, но я ни разу не видел посторонних людей на острове. Вероятно, они пробираются сюда ночами, когда я сплю без задних ног. Но мясо мы ели всего лишь дважды, и то вяленое. Конечно, я поинтересовался этим фактом.

— Иногда сюда забредают олени, когда протока замерзает окончательно, — ответил Ронгар. — Волки здесь есть, но они не подходят близко к моему дому. Да и мало их, чтобы со мной тягаться. Медведи изредка забредают. Но последний раз я видел медведицу пять лет назад. Если хочешь полакомиться свежениной — делай лук, стрелы и иди охотиться. Кто тебя держит?

Да уж, в таких случаях старик был категоричен. Не раз я пытался разговорить его, заинтригованный тем положением, в котором он находился. Старик умело переводил разговор на темы, более близкие к моему времяпровождению на острове. Отшельник свято блюл таинство культа, не распуская язык даже перед тем, с кем уже полгода делил хлеб. Впрочем, это маленький срок, чтобы можно было требовать от него подробностей.

За трудами и заботами пролетела вьюжная зима с ее пронзительными ветрами, выдувающими снег со льда протоки. Густая стена ельника спасала нас от них, и мы не так страдали от холода. Печь делала свое дело, и довольный Отшельник мог подолгу сидеть у очага, сжимая свой посох. Однажды у меня мелькнула мысль, что в посохе что-то есть. Узкий меч или нож. Лично я так бы и запрятал оружие. Только проверять свои догадки я не рискнул.

— Я стал слишком стар, — признался как-то мне Отшельник. — Удивляюсь, как мне хватило сил передать тебе какую-то часть своих умений. Знания придут к тебе позже, с опытом жизни. Но я стар — и ты это понимаешь. Не понимаю желания твоих хозяев. Куда такая спешка? Это ведь то же самое, что проглотить кусок мяса, не прожевывая. Чувство голода утолил — удовольствия никакого. Как бы кишки не завернуло. Но ты способный малый. Пару раз продырявят шкуру — быстро сообразишь, как жить дальше.

Всю весну Ронгар усиленно кормил меня блюдом из имен людей, к которым я могу в тяжелой ситуации обратиться за помощью. Обилие мест, о которых говорил Отшельник, поражало меня своим разнообразием. Больше всего меня озадачило, насколько широко раскинули свои сети агенты Агведы.

— Наши люди есть в Хибустане, на архипелагах, на Рюгене, за Воротами, — Отшельник усмехался в седые усы, видя мое выражение лица. — Везде, где обитает род человеческий. Если обратишься к ним — они помогут, но в силу своих возможностей. Не требуй от них большего. Не забывай, что мы идем разными дорогами.

— Уже не забуду, — ворчал я, затюканный наставлениями старика.

Однажды ночью я проснулся от неясной тревоги. Очаг уже погас, едва тлея угольками в кромешной тьме. Стояла тишина, к которой я уже привык настолько, что не обращал более на нее внимания. Удивительно, что старик никогда не храпел во сне.

— Надо правильно дышать. Тебе ведь придется сидеть в засадах по три-четыре дня. Малейший шорох — и тебя слопают. Представь, что ты — кот, охотящийся за мышью. А ведь спать тоже хочется. Засопишь чуть носом — и враг ушел. Или не ушел, и стоит над тобой с ножом.

Я неслышно ступил на земляной пол босыми ногами и пробрался к выходу. Дверь была полуоткрыта, за что я мысленно выругал Ронгара. Дело в том, что она скрипела как старая рассохшаяся телега, и старик всегда доверял ей, говоря, что это самый лучший сторож, и плотно притворял ее, но никогда не подпирал чем-нибудь вроде жердины. А в щель между дверью и косяком можно было при желании проскользнуть и наделать дел, пока мы спим. Однако я тут же обругал себя за такие мысли. Это помогло мне выйти наружу и затаиться за углом. Со стороны реки доносилось едва слышное бормотание. Я стелющейся походкой добрался до зарослей и прислушался к шуму. Река протекала в пяти шагах от меня, и на берегу виднелись две тени.