Книга Всадники Роха, страница 56 – Валерий Гуминский

— Названный брат убитого тобой кабеза, – ответил Авьяд. – Серьезный и опасный боец. Он отвечает за подготовку разведчиков. Взятая тобой девушка – одна из лучших его воспитанниц. Вот не понимаю я, как ты изловчился скрутить Оску?

Глаза Авьяда сверкали от смеха. Вождь был в хорошем настроении, и Сергей был рад, что причиной стал именно он. Тем временем в дом ввалился Ёрун. Сотник откуда-то прибыл, от него несло острым потом ящера. Сапоги были забросаны снежной кашицей. Явно гнал свою тварь во весь опор.

— Ты хотел меня видеть, Отец? – сотник мазнул взглядом по Сергею, но все внимание его было обращено на Авьяда.

— Собирай всех свободных бойцов и перекрой выходы из города. Здесь Хаблад.

— Ого! – враз подобрался Ёрун. – Где он прячется?

— Никто не знает. Боюсь, что он уже исчез из города. С ним двое помощников.

— Одного я ранил в ногу, – поторопился подсказать Сергей.

— Надо послать птиц на заставы, – заторопился сотник, кинув на него косой взгляд. – Может, кто заметит и перехватит.

— Поздно, Сын. После ошибки, которую совершили дуболомы, которых, наверняка, наняли, Хаблад или уже ушел, или затаился в какой-нибудь норе.

Ёрун поклонился и со всех ног рванул наружу, и даже через закрытую дверь Сергей услышал его рев. Сотник раздавал указания. Сейчас начнется суматоха.

Авьяд, как будто ничего не случилось, спросил:

— Как тебе живется здесь, Серш? Все ли у тебя в порядке?

— Спасибо, вождь, привыкаю помаленьку, – ответил Низовцев.

— Вижу, что осваиваешь язык. Ёрун хвалит тебя. Скоро весна, Серш. Готовься к объездке. Тебе лучше сейчас поменьше выходить за ворота. Только под защитой клана твоя безопасность. Ты понимаешь меня?

— Да, хорошо.

— Мои люди донесли, что ты часто встречаешься с Мёраном. Скажи, что вы затеваете?

— Я ведь «тирадор», вождь, – напомнил Низовцев. – А хорошему стрелку нужен хороший «рифл» и амулеты, сделанные на заказ. Мы испытываем новый «кобрар». Думаю, к весне «алкимист» сделает что-то путное. Испытания идут удачно…. Вождь, дозволь вопрос.

— Говори, – пошевелился Авьяд.

— Почему я не могу участвовать в облаве? Мне знакомы люди, с которыми я столкнулся. Один из них ранен в ногу. Он не мог уйти далеко. Значит, Хаблад может пожертвовать им, а сам уйти из города.

— Ты – не воин клана, – терпеливо пояснил вождь, – и наше отношение к тебе – это всего лишь испытательный срок, когда мы смотрим на тебя, оцениваем и приходим к какой-то мысли. У тебя нет своего корнуто. Далеко ли ты сможешь пройти на ногах? Здесь все ездят верхом. Корнуто – это смысл жизни, это дар, данный Тархом нашему миру, и, если хочешь – священное животное. Можно, подобно простолюдину, ездить на лошадях, но нам, детям Тарха и Тары, не приличествует мерить ногами расстояния. Воин без корнуто – насмешка над богами. Я не хочу слышать унизительные смешки за спиной, что вождь Великого Люта не может дать своему воину самое необходимое. Поэтому ты вынужден терпеть бездействие. Подожди, скоро наступит весна, и ты обретешь своего корнуто, и клан примет тебя в свои ряды.

Речь Авьяда была высокопарной, изобиловала множеством метафор и образных выражений, и Сергею приходилось трудно. Он не успевал с переводом, отчего некоторые фразы оставались непонятными. И все же основную мысль Низовцев уловил, похвалив себя за прогрессирующее понимание языка Роха. В принципе, обитая в языковой среде аборигенов, можно в течение полугода вполне сносно научиться разговаривать, и даже писать детские каракули вроде «мама мыла раму». Но с письмом всегда выходит сложнее, здесь нужно приноровиться. И зрительная память очень важна.