Книга Кровник, страница 128 – Валерий Гуминский

— Лежи и не дергайся! Скоро вернусь! — напутствовал я и припустил так, что в ушах засвистело. Я уже понял, куда мне следует бежать дальше. Задача хруттов вырисовывалась простая и ясная: выгнать меня под фланкирующий огонь пулеметов и автоматов. Все сектора обстрела сходились в одном месте. И этим местом был ручей, протекающий по урочищу. В ином случае хрутты, раскидав огневые точки по котловине, могли задеть друг друга, стреляя по мне. Они и не стреляли, ждали, куда я направлюсь.

При свете полуденного солнца я заметил на противоположной стороне урочища среди нагромождения скальных пород небольшое деревянное строение. К нему из котловины вела хорошо натоптанная тропа. Почему бы хруттам не выбрать эту хижину в качестве командного и координирующего центра? Если мои догадки верны, то именно там находятся основные силы противника. Если я уничтожу их, дальше будет легче.

Но я понимал и другое. Мне не удастся отсюда вырваться, если не смогу вырезать всех хруттов, которые обложили меня. Каждый выступ таил опасность, по мне плотно стреляли со всех сторон, а главного поединщика я до сих пор не видел. Но он был здесь, я точно знаю. Что ж, спектакль подходит к своему логическому завершению. Последний акт будет ярким и запоминающимся. Жаль, некому будет оценить красоту финала. Я ошибся только в одном: в желании земных охотников обязательно уничтожить меня. Никто не испугался моих намерений, ни устрашающих актов насилия. Хрутты, как высокоорганизованные существа, чуточку выросли в моих глазах. Как же здорово, что они не вышли в далекий космос, где могли бы наделать много бед. Способные, но не видящие огромных перспектив, жалкие людишки!

12.20

— Гнида, моих ребят уложил! — Федько с размаху саданул кулаком по камню и зашипел от боли, рассадив кожу до крови. Схватив автомат, он ринулся было вниз, но цепкая рука Сорокина схватила его за шиворот.

— А ну, сядь! — рявкнул подполковник. — Давай без истерик! Приказываю прижать задницу и ждать!

Гугдауль положил свой карабин в выемку между камнями и чуть ли не слился с прикладом.

— Он бежит сюда, — бесстрастным голосом произнес стражник, — он понял, где надо наносить главный удар. Как ножом в сердце. Один удар!

Карабин вздрогнул от выстрела. Чужак на мгновение споткнулся, но выпрямился и продолжил движение.

— Хорошо, что на тропе растяжки, — произнес радист, который сидел позади офицеров и сжимал в руках свой автомат, — может, разорвет, нахрен….

— Его плохо видно, — на мгновение Гугдауль оторвался от карабина, — дух умеет быть невидимым.

— Ты попал в него? — нетерпеливо спросил Синицын.

— Попал, анда, видишь, заковылял, — стражник снова нажал на курок. Оружие басовито тявкнуло.

— Как только тварь преодолеет растяжки — бьем из всех стволов, — приказал Сорокин. — Ракитин и капитан Федько применяют гранатометы, а я и капитан Синицын обеспечиваем огневую поддержку. Ну, Гугдауль сам знает, куда всаживать. А почему не в глаз стреляешь?

— А я не вижу его. Расплывается все, — пояснил эвенк.

Шарик уже поскуливал от нетерпения. Он не понимал, почему хозяин не отпускает его, привязав веревку к прочно вбитому в каменистую почву колышку. Желание пса сорваться с места и начать скрадывать добычу было настолько велико, что он заскреб когтями по траве, сдирая дерн большими пластами.