Книга Кровник, страница 25 – Валерий Гуминский

— Плохо, — сказал я, делая шаг в его сторону. Поднял руку и хлестко ударил ладонью по щеке. Ладонь у меня тяжелая. Голова Ученика метнулась в сторону, но сам Ааргис почтительно вытянулся в струнку, не делая попыток сказать что-то в свое оправдание. Я сознательно пошел на его унижение в присутствии хруттов, намочивших в штаны от страха. Впредь умнее и порасторопнее будет. — Плохо, Ученик! Если ты не уверен в своих действиях и в силе своей руки — никогда не руби голову живому хрутту! Лучше убей его сначала и только после отдели голову от тела! Твое позорное неумение бросает на меня тень, и я очень зол!

— Прости, Высший! — Ааргис моргнул и преданно уставился на меня, и тут же упал на колени. — Можешь взять мою жизнь! И череп врага — твой!

— Мне он не нужен, — ответил я холодно, — я достаточно наделал глупостей, будучи Учеником Зенга, и поэтому счел нужным повторить тебе прописные истины. Пусть этот череп будет твоим трофеем, чтобы напоминать тебе, как нельзя убивать! Это Охота, Ученик, и в ней должен соблюдаться ритуал!

— Я понял, Высший! Ритуал — это свято для Охотника!

— Ритуал — это свято! — хором повторили Стохс и близнецы, стоя рядом с хруттами.

Потом резкими ударами по ногам заставили их упасть на колени, всех четверых. И так и застыли двухметровыми колоссами.

Я медленно подошел к стоящим на коленях человичишкам, трясущимся от страха, раздвинул губы в улыбке, которую посторонний посчитал бы страшным оскалом, потянул из ножен свой меч. Клинок с тихим шипением мягко вышел наружу, и я даже почувствовал его нетерпение и жажду крови. Пришлось задуматься. Кого выбрать в качестве показательной жертвы? Легонько похлопывая сталью по плечам хруттов, буквально вжавшихся в землю, я ходил из стороны в стороны и делал вид, что мучительно выбираю. Казнь была необходима как воспитательная мера, но именно сейчас я не ощущал потребности осуществить ее. Странное противоречие. Я даже прислушался к себе с удивлением.

— Это была последняя ошибка с вашей стороны, хрутты! — медленно, чтобы, наконец, до этих тупоголовых дошло, произнес я. — Вы должны идти туда, куда идем мы, делать то, что скажу я и не открывать свой поганый рот без разрешения! Всосали?

Я намеренно ввернул это странное слово, которое почему-то на нормальном языке хруттов означало всего лишь понимание ситуации, а не то, чем являлось на самом деле.

Головы хруттов синхронно наклонились еще ниже.

Я продолжал похлопывать клинком по плечам людей, и чем дольше затягивал это развлечение, тем ниже сгибались их спины.

— Чтобы мои слова дошли до ваших загаженных мозгов, я вынужден буду закрепить эти правила одним простым действием.

И клинок с радостным свистом отсек правое ухо у Тунгуса.

Хрутт заверещал, схватившись за свой огрызок, и повалился на землю. Сквозь пальцы текла кровь, которую он тщетно пытался остановить. Лысый, находившийся рядом, побледнел и согнулся в позывах рвоты.

— Слабаки, глупцы и никчемный набор генов! — скривился я, пряча меч в ножны. — Встали и пошли!

Мои помощники без лишних церемоний подняли хруттов и пинками попытались соорудить походную колонну. Кажется, люди от страха потеряли свойство рассуждать. Они толкались между собой, полностью деморализованные происходящим. А вот взгляд Шамана, на мгновение, встретившись с моим, мне не понравился. В глазах хрутта застыл лед. Такое я уже видел, и знал, на что способен человек с побелевшими глазами.