Книга Оазис, страница 162 – Валерий Гуминский

— Не верю я, — прищурил глаза Богун. — Даю на отсечение руку Черныша, что ваш монах затеял какую-то подлянку.

— Нахрен нам нужна рука твоего урода! — не выдержал Канадец и согнулся от удара прикладом. Били, между прочим, моим винчестером.

— Эй, поосторожнее! — предупредил я. — Сломаешь — я лично тебя в канаву выброшу.

— Поговори мне еще! — оскалился стражник с винчестером и погладил цевье своей уродливой пятерней. — Хорошая вещь!

— Хватит языками болтать! — Богун сплюнул на землю и посмотрел на нас, как удав на кроликов, думая загипнотизировать своим взглядом. Тонкие пальцы подрагивали, прикасаясь к клапану кобуры. Видать, испытывал огромное искушение тут же пустить оружие в дело. — Этих закрыть в сарае до завтрашнего утра! Скоро должен подойти Лютый. Пайк, отвечаешь за пленников. Выстави стражу. Никто не должен убежать или умереть до того, как я решу, что с ними делать. Вот этого… — палец вождя ткнулся в мою сторону, — подготовь для жертвоприношения криттеру. Привяжите на закате к столбу. Пусть ждет своей участи.

Опа! Я совсем не ожидал, что развязка наступит так быстро! Меня бесцеремонно отлепили от стены, проверили прочность узлов на запястьях. Пайк, тот самый дозорный, схвативший нас, в сопровождении четырех хермитов повел меня со двора вождя по улице.

— Алекс! — Канадец с посеревшим лицом скривился, как от зубной боли. — Прости, брат! Сделай так, чтобы ублюдочная тварь подавилась тобой!

— Постараюсь, Фил, — я усмехнулся на прощание, и едва не упал, получив толчок в плечо.

— Шевелись, Пайк! — голос вождя не предвещал ничего доброго для моих друзей, оставшихся на его подворье.

Меня провели по улице городка в сопровождении стаи облезлых собак и ребятни. Взрослые, кто с недоумением, а кто с радостным ожиданием развлечения столпились возле главных ворот. Пайк торопил своих помощников, чтобы они быстрее вели меня к месту эшафота. На выходе мы пошли не по мосту, а спустились по натоптанной тропинке к вонючему каналу. Вдоль илистого берега стояли несколько осклизлых столбов с остатками веревок от несчастных, уже давно переваренных в желудке мета-крока. Меня прислонили к одному из них и крепко связали, пропустив веревку через запястья и ноги. В общем, не пошевелиться.

— Меня сегодня сожрут или утром? — поинтересовался я. Думаете, легко показывать свою браваду, когда внутри все переворачивается от стылого ужаса? Да я держался из последних сил, сожалея, что не прыгнул со связанными руками в канал. Хотя, далеко бы уплыл? Только приблизил бы свою гибель. Наверху на сторожевых башнях стоят дозорные с арбалетами и ружьями. Гарантированно хлопнут.

Пайк для верности подергал веревки, похлопал меня по щеке и с блудливой ухмылкой сказал:

— Завтра утром. Сейчас криттер сыт, уплыл в озеро. Тебе дана ночь для молитв.

— Вот уроды! Могли бы утром и привести! — не удержался я. — Так бы поспал нормально, а теперь стоять всю ночь и нюхать ваше дерьмо!

Конечно, тут же получил тяжелым кулаком урода в живот. Кашлянул от боли, перевел дыхание. Дождался, когда хермиты ушли, довольно переговариваясь между собой, и внимательно огляделся по сторонам. Про вышки дозорных я не забывал, но меня интересовали подходы к каналу с другой стороны. Как сможет монах подобраться незаметно, если берег крутой? Через мост ему идти нельзя, заметят. Неужели вплавь?