Книга Космогид, страница 144 – Валерий Гуминский

— Ешь.

— А не хочу?

— Давай, не строй из себя героя. Нам еще идти и идти. Хочешь или не хочешь — это не твое дело. Дай организму пищу. Он сам решит, что с ней делать.

— От тебя не отделаешься, — попытался пошутить я.

Нет, я не устал, просто в моей голове вертелись неприятные мысли. В этих подземельях можно блуждать очень долго и стать мифологическим пугалом для будущих туристов. Запросто, на раз-два. Единственное верное решение — идти по основному коридору и никуда не сворачивать. "Главное направление всегда шире", — усмехнулся я про себя. Ну а как же несколько штреков, которые выглядели тоже как основные? Отметки мы уже догадались ставить на каждом подозрительном ответвлении, чтобы не заплутать еще больше. Однако это нисколько не успокаивало нас. Впадая в размышления, мне никак не удавалось найти причину нашей авантюры. Сидели бы на месте, никуда не совали свой нос, глядишь, все само собой разрешилось бы.

Я дождался, пока Элина приготовит нехитрую снедь, и погасил фонарь. Аккумуляторы не вечны. Конечно, какое-то время мы обеспечены светом, но насколько долго продлится наше блуждание под землей? В самом начале пути я пробовал идти в темноте, надеясь, что глаза привыкнут к кромешной тьме, но понял, что затея очень плохая. Глаза не привыкли, а риск наткнуться на что-нибудь опасное для жизни — велик. Да и Элина обругала меня после таких попыток. Решили идти как можно быстрее с минимум привалов. Гасили фонарь только на отдыхе.

— Ты ничего не чувствуешь? — внезапно спросила девушка, перестав жевать.

— Подожди, — замер я, вслушиваясь в звенящую тишину. Как в могиле. Но нет, что-то незримо опасное вырисовывалось впереди. Какой-то холодок, едва-едва коснувшийся лица, тут же исчез, словно боясь обнаружить себя. Тишину по-прежнему ничего не нарушало, вот только состояние тревожного ожидания нарастало.

— Ну, что? — шепотом спросила Элина.

— Не соображу, — честно ответил я. — Вроде бы и не слышно ничего, но в то же время как будто кто-то подбирается к нам.

— Ты меня пугаешь, — чувствовалось, что девушка вздрогнула.

— Включим свет? — предложил я.

Напарница в темноте нащупала мою руку и прижалась ко мне. Я щелкнул кнопкой, направив луч света по направлению нашего движения. Элина дико завизжала. Я, кажется, тоже орал, увидев худую высокую фигуру. Голова Монаха казалась маленькой, какой-то высохшей с обтянутым пергаментной кожей черепом, на котором непонятным образом сохранилась растительность. При свете фонаря глазницы казались глубоко проваленными вовнутрь, или вообще были пустыми. На теле сохранились обрывки одежды, похожей на церковные хламиды, на худющих мослах болтались полусгнившие куски кожи — то ли ремешки сандалий, то ли другой обуви. Монах не шевелился, словно истукан, поставленный здесь в незапамятные времена, отчего зловещая аура еще больше действовала на нервы.

— Сделай что-нибудь! — истерично взвизгнула Элина.

Я словно очнулся от гипноза и нагнулся, чтобы взять в руки камень со жгучим желанием запустить его в призрака. Все произошло в какие-то доли секунды. Когда я выпрямился, Монах исчез. Исчез, словно его никогда не было. А мы видели лишь морок.

— Хватит орать! — прикрикнул я на девушку, хотя она уже давно не кричала, жадно хватая воздух ртом.