Книга Когда мы научимся летать, страница 52 – Геннадий Кумохин

Иринка приглашала его в гости, и он, удивляясь своей сговорчивости, согласился.

Оживленная и нарядная Иринка готовила праздничный обед, а Валька помогал ее мужу приколачивать вешалку в прихожей.

Тот был расстроен предстоящим осенью отъездом. Его призывали в армию офицером на два года.

Они распили бутылку вина за счастливую службу и удачу и, прогуливаясь в Кузьминском парке, фотографировались у склонившихся к воде старых лип.

А еще через два месяца, накануне отъезда к мужу, служившему где-то на севере Казахстана, она еще раз пригласила Вальку к себе: попробовать кролика, приготовленного по особому рецепту.

Кролик действительно был вкусным, а Иринка печальной.

Она рассказывала Вальке, что на работе в редакции ее называют «декабристкой», и, что, конечно, два года — это не вся жизнь, но все-таки, очень много.

А Валька принялся говорить о молоденькой девчушке, студентке, явно неравнодушной к нему, и стремящейся привлечь его внимание просьбами о помощи в написании диплома.

— Вот и прекрасно, — оживилась Иринка, как показалось Вальке, немного преувеличенно, — вы поженитесь, и будете приходить к нам вместе.

— Ну, нет, — криво усмехнулся Валька, — если я женюсь, мы не будем больше встречаться.

— Почему? — удивилась Иринка.

Валька только плечами пожал. Собственно, раньше он и не думал об этом, но сейчас сказал и почувствовал: так оно и будет, иначе нельзя.

Потом, будто обрадовавшись чему-то, заговорили об общих знакомых. Наверное, так бывает, если о своих делах говорить уже поздно.

Володька Кудряшов работает в лаборатории с Валькой, а Женя в одном издательстве с Иринкой. Они долго живут вместе, но никак не поженятся. А теперь уже наверняка не поженятся, потому что Володька говорит о ней отвратительные вещи.

— Нет, подумать только, — возмущалась Иринка, — она любит его, а он говорит о ней такие гадости. Я бы с таким человеком и разговаривать не стала, не то, чтобы любить его.

— Конечно, — соглашался с ней Валька.

Он и сам не знал, зачем затеял этот разговор.

— Наверное, так и появляются сплетни, — подумал Валька с неудовольствием, а потом махнул на это чувство рукой.

Не все ли равно теперь, о чем говорить?

Он видит Иринку в последний раз. И это главное.

Наступило время прощаться. Иринка стояла перед ним в новом платье и с высокой прической, сделанной специально для него. Он знал это.

И такая она была родная, и невозможно было себе представить, что это в последний раз.

У него все будто поплыло перед глазами. Он обхватил ее за плечи, привлек к себе и хотел поцеловать в губы.

Но то ли от того, что была она на высоких каблуках, то ли отшатнулась слишком поспешно. Губы его дотянулись только до нежной ямочки у ключицы.

— Раньше это у тебя удачней получалось, — сказала Иринка, как показалось ему, холодно и насмешливо.

А Валька вдруг вспыхнул от этих слов и резко отвернулся, уткнувшись лицом в знакомую вешалку.

— Валь, ну, что ты? — потянула его за рукав Иринка, никак не ожидавшая такой реакции, — слышишь, перестань!

Она старалась повернуть к себе его залитое слезами лицо и не могла этого сделать.

— Я прошу тебя, Валентин, а то сама зареву!

А он, все так же не поворачивая лица, схватил висевшую куртку и буркнул в дверях:

— Прощай.

Иринка покурила немного, всплакнула от жалости к себе и от того, что не получилась так хорошо задуманная ею сцена прощания. И еще от того, что она не в силах ничего изменить. И принялась мыть посуду.