Онлайн книга «Когда мы научимся летать»
|
В ответ он увидел два направленных уже в его сторону дула автомата. — Ну, не хотите, как хотите. Была бы честь предложена! Я могу и сам! И опять он увидел два направленных на него ствола. Яростно ругаясь, Богдан отступил, но злобу за свое поражение затаил. Прошло некоторое время. Как-то Стасик заступил в наряд вместе с Максом. — Стас, а ты умеешь хранить секреты? — спросил его Макс, понизив голос до шепота. — Конечно, — ответил Стасик, — а почему ты спрашиваешь? — Тогда читай! — тот протянул старенький с треснувшим стеклом смартфон с какими-то стихами. — Что я стихов каких-то не видел? — не понял его Стасик — А ты прочти все до конца! — настаивал Макс. Не скрывая неудовольствия, Стасик принялся читать. «Меня лечил донецкий врач Мам, я в плену, но ты не плачь. Заштопали, теперь как новый. Меня лечил донецкий врач, Уставший, строгий и суровый. Лечил меня. Ты слышишь, мам: Я бил по городу из «Градов», И полбольницы просто в хлам, Но он меня лечил: «Так надо». Мам, я — чудовище, прости. В потоках лжи мы заблудились. Всю жизнь мне этот крест нести. Теперь мои глаза открылись…» Он читал вслух, совсем как в детстве, только шепотом, а потом вдруг остановился, потому что к горлу подступил комок и строки стали расплываться от неожиданных слез. — Ну, что же ты остановился? — спросил Макс, — читай дальше! Стасик взял себя в руки, помолчал и снова продолжил чтение. «Мать, я — чудовище, палач. И нет здесь, мама, террористов. Здесь только стон людской и плач, А мы для них страшней фашистов. Нас, мам, послали на убой, Не жалко было нас комбату. Мне ополченец крикнул: «Стой! Ложись, сопляк!» — и дальше матом. Он не хотел в меня стрелять. Он — Человек, а я — убийца. Из боя вынес! Слышишь, мать, Меня, Донбасса кровопийцу! Мам, я в плену, но ты не плачь. Заштопали, теперь как новый. Меня лечил донецкий врач Уставший, строгий и суровый…». Стасик закончил читать, и оба долго молчали. Первым нарушил тишину Макс. — А как ты думаешь, Стас, автор был одним из наших? — Скорее всего, москаль не мог так написать! — ответил Стасик, — или все-таки смог… Тогда это пропаганда. Но стихотворение просто здоровское. Меня никогда так не втыкало. Прямо до слез. (От автора рассказа. Это стихотворение, распространяемое в интернете без упоминания автора, все-таки его отыскало. Это самодеятельный поэт из Красноярска Владимир Аборнев) До него постепенно стало доходить, что настоящие враги находятся не по ту сторону фронта, а здесь, ходят рядом и готовы в любую минуту их уничтожить. В относительном затишье прошло лето и начало осени. А с октября началось. Теперь не проходило и дня без оглушительной канонады. До поры до времени их дивизиону везло, и снаряды донецких «Пионов» бомбили уже опустевшие позиции. Но однажды их все-таки накрыли. От страшного грохота, казалось, лопнет и разлетится на куски голова. Макс и Владик сумели отсидеться в глубоком покинутом блиндаже, а когда обстрел прекратился, и они выглянули оттуда, их глазам предстала страшная картина: две из трех мортир были перевернуты и искорежены взрывом, повсюду валялись гильзы снарядов и изувеченные трупы людей. Их, ставший почти родным, КШМ был иссечен осколками и более непригоден. То же самое произошло и с их оборудованием. Убедившись, что из батарей никого не осталось в живых, два друга, не сговариваясь, отправились в ту сторону, где находились позиции защитников Донбасса. Идти пришлось довольно долго, но вот уже показалась передовая линия окопов. Макс обломил сухую ветку от поваленного недавним взрывом дерева, прикрепил к ней заранее припасенное белое вафельное полотенце и принялся размахивать ей как флагом. Рядом с ним шел безоружный, как и его друг, Стасик. Из окопов их заметили и принялись махать в ответ. |