Книга Код 93. Районы, страница 108 – Оливье Норек

— Преступника? Вы знаете что-то, чего не знаю я?

— Вы ничего не знаете, дитя мое, – с иронией ответила Марго Сультье. – Вы полицейский, и у вас, что называется, чутье. А я мать, что бы об этом ни говорили мои дети, и мое чутье стоит вашего.

— А поточнее?

— Люку я потеряла уже давно. В первый раз с отъездом его брата и вторично с исчезновением Камиллы. А еще раньше я потеряла столько, что у моего сердца больше нет сил страдать.

Ею завладели воспоминания, и она продолжала напевным тоном сказителя:

— Сердце, однако, у меня было, это бесспорно. Я любила своего мужа, несомненно, так безудержно, что мне было невыносимо смотреть, как его гложет рак. Слышать, как он ночи напролет страдает и стонет от боли, словно еще при жизни стал призраком этого особняка. И тогда я решилась ему помочь. Из любви, Кост, я помогла ему уйти. Я думала, Гаэль, мой старший сын, сможет понять мой поступок, даже поддержать меня и пережить горе вместе со мной, но я ошибалась. В его глазах я оказалась единственной виновницей, будто никакого рака и не было. Для Гаэля стала невыносима жизнь здесь, поэтому он сбежал, дав два обещания. Первое – забыть меня навсегда, и второе – ничего не говорить младшему брату. Разумеется, эта милость была оказана не мне, а Люке. А я превратилась в ту пожилую даму, которую вы видите сейчас, чахнущую в своем кресле на колесах, неспособную самостоятельно передвигаться по дому, где сплошь лестницы и сады. Однако же я не ослепла.

Неуверенным движением она протянула руку через стол, с трудом ухватив ручку фарфорового чайника, из-под крышки которого вырвалось облачко пара. Рядом Кост заметил таблетницу, несколько распотрошенных коробочек с лекарствами и два пустых алюминиевых блистера.

— Чаю, капитан?

Несмотря на то что пистолет продолжал давить ему в затылок, Кост рискнул отказаться:

— Лучше бы кофе, и с сахаром, а не со снотворным.

Марго рассмеялась, благодарная ему за непредвиденную шутку.

— Ничего не бойтесь, пейте.

Он поднес чашку к губам и отхлебнул обжигающий напиток.

— Вот видите, вас не потянуло в сон. Так на чем я остановилась?

Чтобы ответить, ему пришлось сначала проглотить чай.

— Вы говорили, что от вас не укрылись некоторые вещи.

— Да, верно. Я, впрочем, полагаю, что он и не пытался их скрыть. Хотя моя личная аптечка ни в чем не уступает аптечке психиатрической лечебницы, его регулярные посещения были очевидны. А также исчезновение коллекционного пистолета, немецкого, название которого я все время забываю.

— Того, что приставлен к моей голове?

— Точно. Решительно, вы разумный человек. Брис, будьте любезны?

Поначалу растерявшись от этого вежливого приказания, «человек на всё», обернувшийся телохранителем, послушно продемонстрировал Косту оружие.

— «Люгер P08», – заключил полицейский, прежде чем оружие вернулось на прежнее место.

— В самом деле, это название мне что-то говорит. Вы еще и хороший профессионал, мой друг. Мне так жаль, что все это…

Прежде чем продолжать, она вновь предложила ему отпить чаю.

— Итак, я беспокоилась из-за всех этих событий, друг с другом не связанных, но достаточно тревожных. Затем от друзей покойного мужа, не забытого в различных министерствах, я узнала, что Люка подолгу отсутствует на рабочем месте. Вообразите, он больше месяца не показывался в Министерстве финансов. Когда он начал пользоваться давно стоящим в гараже старым «лендровером» и пропали ключи от нашего деревенского дома, мне стало ясно, что Люка что-то задумал. Остальное мне подсказали газеты.