Книга Код 93. Районы, страница 17 – Оливье Норек

* * *

В уголовке Обен уже проставился для отвальной; на большом столе в конференц-зале бутылки шампанского стояли, будто кегли, приготовленные для игры. Ронан в сторонке докладывал Косту:

— У нас «С3» сдох. Его уже доставили эвакуатором в полицейский гараж.

— Авария?

— Нет, ЖК «Гагарин».

— У нас остается «Пежо-306», но он еще не на ходу. Назавтра одолжу тачку у другой группы. А ты звонишь своему приятелю в гараж и обеспечиваешь, чтобы «С3» починили в первую очередь, иначе все эти недели будешь ходить пешком.

* * *

Главный комиссар уголовной полиции Стевенен с бокалом в руке произнес похвальную речь самоотверженному флику и верному товарищу. Это ж надо: каким бы ни был флик, когда его провожают, он всегда становится самоотверженным и самым лучшим товарищем.

Старшие офицеры испарились одновременно с шампанским, уступившим место более крепким напиткам. Вечеринка продолжалась, разговоры становились все бессвязнее. В два часа ночи Сэм погрузил Ронана, как тюк с бельем, на заднее сиденье машины, Кост же доставил Матиаса прямо к крыльцу его семейного дома в пригороде. Он припарковал машину поперек и с осторожностью, свойственной всем пьяницам, пошатываясь и поддерживая друга под руку, словно выводил раненого с поля боя, пробирался вдоль нелепого садика, очень стараясь не поломать ни одного цветка. На крыльце зажегся свет, и слегка заспанная Лора Обен встретила обоих мужчин. Бросив опечаленный взгляд на свой частично уничтоженный цветник, одного из пришедших она уложила спать как есть, прямо в одежде, а другого не отпустила без чашки крепкого кофе.

В пустом доме среди картонных коробок оставались включенными только кофеварка и электронный будильник.

— У тебя не будет сахара?

— Уже упакован, но если хочешь, могу достать…

— Тогда не надо. Ты вернулась ради переезда?

— Учитывая, сколько времени ты оставляешь Матиасу, я гораздо быстрее соберусь одна.

Она зажгла сигарету и протянула Косту вторую. Он мысленно отметил, что она красива, даже когда в домашнем платье и глядит из-под волос, и его друг прав, что уходит, а еще – что сам он немного под градусом.

— Ты храбрая, – начал он.

— Может быть. Завтра утром наконец отдаем ключи от дома, так что это у меня, я считаю, последнее усилие. Осточертело все делать одной. Вот уже два года Матиас в депрессии – два года, как он отсутствует, даже когда мы вместе.

— Не беспокойся, я возвращаю его тебе.

— Виктор, мы очень хорошо к тебе относимся, клянусь, но удалить Матиаса от тебя, от Девяносто третьего департамента и от работы – лучшее, что можно с ним сделать.

Кост принялся напряженно размышлять о том, что она сказала, и с этой мыслью вернулся к себе, собираясь лечь спать. Уже некоторое время он чувствовал, что Обен все больше и больше отдаляется. От него, от остальных, от работы. Отец семейства, лишенный членов семьи, в навязанном одиночестве. Долго он бы так не продержался.

Кост ворочался с боку на бок в своей постели, потом взял одеяло и устроился на диване, чтобы убаюкать себя повторами передач на огромном экране – единственном украшении его гостиной.

Первое анонимное письмо Кост получил в день ухода Обена. Среди обычной служебной корреспонденции, доставленной в канцелярию, он нашел конверт со своими именем и фамилией, написанными от руки. Вскрыв его, он обнаружил сложенный вдвое листок бумаги.