Книга Код 93. Районы, страница 193 – Оливье Норек

— Отряд «Альфа» – командному посту! Отступаем из торгового центра! Повторяю, отступаем из торгового центра.

* * *

Еще до рассвета разгромленные здания сгорели.

Мод Жансак сменила лодочки на кроссовки. Она пересекла город на заднем сиденье одолженного ради такого случая седана Весперини, с закрытыми окнами, несмотря на жару. По улицам распространялся стойкий запах гари, за окнами автомобиля сменялись виды города на следующий день после боевых действий. Витрины магазинов закрыты деревянными щитами. На земле валяются мусорные баки. Еще дымятся остовы сгоревших автомобилей, улицы пустынны.

В десять утра ее доставили к подножию башни Верлена в жилом комплексе «Город поэтов». Взяв с заднего сиденья сумочку, она обратилась к водителю:

— Скорее всего, я пробуду там меньше часа.

Чувствуя себя не слишком уверенно, Мод толкнула застекленную дверь вестибюля и, опасаясь неприятных встреч, поспешила к лифтам. Кабина заскрежетала под ее весом, автоматическая дверь наполовину закрылась и снова распахнулась. Мод решила, что безопаснее подняться на десятый этаж пешком.

Когда она позвонила в квартиру 921, дверь за ее спиной приоткрылась, и в щели показалась часть лица: за ней кто-то следил. Покрывшись гусиной кожей на этой тускло освещенной площадке, Мод позвонила снова, но на этот раз не стала отрывать пальца от кнопки. Прошла нескончаемо долгая минута, и дверь наконец отперли. Уставившись на свою визави, Мод поняла, что недооценила, какую работу ей предстоит проделать.

— Мадам Дукуре, вы должны были быть готовой к десяти часам!

Немолодая дама отставила ногу, чтобы, не скрываясь, почесать между ягодицами, затем еще десять секунд пыталась открыть глаза, а еще двадцать – пыталась понять, что происходит. Она потерла голову и, подняв густую спутанную шевелюру, открыла окруженный засохшей кровью порез на лбу.

— Но что у вас с лицом?

Еще не окончательно придя в себя, мать юного Бибза прокаркала лишь половину слов:

— Морду разбила… поскользнулась… в сортире…

Мод вошла в квартиру, закрыла дверь и сделала над собой титаническое усилие, чтобы не броситься к окнам и не распахнуть их, впустив свежего воздуха. Взяв из сумочки флакон духов, она побрызгала ими на воротник своей блузки. Ужасная ошибка. От смеси запахов не проветренного после сна помещения, еды и кишечных газов с изысканным ароматом «Герлен» ее сразу же затошнило.

Мать юного Бибза рухнула на диван в гостиной; продавленные подушки еще сохраняли формы ее тела.

— Я больше не хочу туда ехать.

Мод поставила сумочку себе на колени и открыла ее.

— На похороны своего сына?

— Вы меня не виноватьте. Вы ничего не знаете. Для меня он давным-давно умер.

Ответственная по связям с общественностью вынула из сумочки закрытый пакет и положила на разделяющий их низкий столик.

— Здесь две тысячи евро, как договаривались. Пока не возобновилась выдача ваших социальных пособий. Мы также берем на себя всю организацию и затраты на похороны. Как видите, город вас не оставляет. Но, между нами говоря, никто не поймет, если сегодня вас там не будет.

Мать Бибза с трудом вытаращила глаза:

— Это какие еще «никто»? Мы всегда были одни.

* * *

В ванной комнате две женщины сидели друг напротив друга на бортике ванны. Мод туалетной бумагой обтирала рану на лбу мадам Дукуре, которая дремала и клевала носом. Затем Мод налила в стакан воды и бросила несколько шипучих таблеток, сделав оживляющий коктейль. Гуронсан, алка-зельтцер и цитрат бетаина в двойных дозах. Жидкость в стакане забурлила.