Книга Код 93. Районы, страница 94 – Оливье Норек

— Вот и недостающий литр, – сделала вывод Леа.

Зеркало в ванной было разбито по центру, будто кто-то в ярости хватил по нему кулаком, и лицо Леа отразилось в нем раздробленным, искаженным. Мысленно она отметила, что несколькими часами раньше убийца, должно быть, смотрел на свое отражение в этом же самом зеркале, и почувствовала себя ближе к нему, даже слишком близко.

— Извините, что повторяюсь, но где же тело?

Человек с фотоаппаратом сделал ей знак следовать за ним в конец коридора, и она еще немного углубилась в квартиру. Леа подумала о «Божественной комедии», о девяти кругах ада и о сошествии Данте. «Входящие, оставьте упованья»^[34].

В спальне, освещенной единственной голой лампочкой, свисающей с потолка, с окнами, закрытыми простынями, лежал Жордан Полен. Мертвенно-бледное голое тело, ноги соединены, руки раскинуты в стороны, а на уровне сердца глубоко воткнута отломанная деревянная рукоятка черной бейсбольной биты. На мгновение Леа озадачил стоящий на хлипкой тумбочке телевизор: на треснутом экране без звука сменялись психоделические картинки. Еще одна расколотая отражающая поверхность. Леа Маркан уступила место криминалисту.

— Недостаточно крови вокруг раны, тем более в этом месте. Очевидно, удар нанесен уже после смерти.

Около горла четко просматривались два небольших прокола размером с зубчик вилки или острый клык.

— Несмотря на то, что́ нам, похоже, пытаются внушить, кровь вытекла не отсюда.

Взгляд Маркан привлекла красная полоска на уровне паха. Рукой в перчатке она слегка отодвинула вялую ляжку.

— Широкий разрез бедренной артерии – вот это более вероятно. Должно быть, он был полностью обескровлен в течение четырех-семи минут. Сплошная бледность кожи, отсутствие цианоза.

Вместе с ней в спальню вошел начальник бригады криминалистов:

— Слово, которое вы сейчас произнесете, – гиповолемия, или обескровливание.

Заинтригованная, она повернулась к нему и искренне улыбнулась:

— Нет, я собиралась сказать «вампиризм», как все.

* * *

Оказавшись на улице, Леа, которую журналисты так и не опознали, пробилась сквозь их толпу, отошла подальше и второй раз подряд отправила сообщение на автоответчик Коста, который с самого ее прибытия находился вне зоны доступа.

— Боюсь, все не так просто, Кост. Ночь не для всех была спокойной.

— Поясните.

— К этому я сейчас перейду. Сегодня в пять тридцать утра сосед Жордана Полена обнаружил его мертвым и совершенно обескровленным; кровь перелили в склянки и убрали в холодильник. У него рана в паху, дыра в сердце и два прокола на уровне горла.

Перед глазами Коста плясали три слова. Зомби, самовозгорание и вампир. Низкобюджетное кино, достойное Эда Вуда^[35]. А Кост арестован и бездействует, и это никуда не годится. Однако он знал, что сумасшедшие, которые кричат о своем выздоровлении, как правило, получают двойную дозу оболванивающих таблеток. Произносить слово «подстава» тоже без толку – нет, его должен произнести сам Абассиан. Кост молился, чтобы у флика из отдела внутренних расследований мозги оказались включены.

— Что вы думаете о свидетеле, который приходит к вам с именем виновного и его мотивами?

Абассиан удивился, что Кост решил вести в этом танце, и согласился подыграть:

— Думаю, что заинтересовался бы им так же, как и тем, кого он сдает.