Книга Мертвая вода, страница 114 – Оливье Норек

— Начинается развязка, я чувствую. Клянусь, что больше ничем не рискую. А слова Эльзы имеют огромную важность. Она должна дойти до прокурора, иначе все расследование ни к чему. Умоляю тебя, поверь мне.

И она поцеловала его в губы.

Во время этого поцелуя Юго обхватил ее лицо ладонями, и на этот раз Ноэми нежно накрыла их своими.

Авалон. Ферма Пьера Валанта. 4 часа утра

Мчась со скоростью больше ста километров в час по извилистым сельским дорогам, Буске попытался понять ускользающий от него смысл происходящего:

— Какого черта вы снова делаете в больнице, капитан?

— Потом объясню, если ты и правда хочешь.

Почти оскорбленный, Буске все же согласился не задавать лишних вопросов.

— Ты сердишься или просто сосредоточен? — спросила Ноэми.

— Знаете, сердиться на вас довольно сложно. Вы посылаете водолазов на дно озера, потом велите осушить его, потом вам удается обнаружить на авалонском кладбище новый труп, а в конце еще и устраиваете фейерверк: находите в Испании Эльзу. Я смиряюсь, потому что в жизни не видал такого флика, как вы, и потому что думаю, вы знаете, что делаете.

— Надеюсь, — ответила она, наполовину убежденная.

— А я пока довольствуюсь этим.

Подняв облако пыли, Буске резко затормозил во дворе напротив фермы Валанта, освещенной только его фарами. Все выбитые восьмимиллиметровыми пулями окна теперь были затянуты полиэтиленом.

— Вы вооружены? — спросил Буске, направляясь к входной двери.

— Нет. Мой пистолет остался в доме у озера. В любом случае если дело дойдет до оружия, значит я плохо справилась.

Она толкнула дверь и оказалась в вестибюле у подножия идущей полукругом лестницы. Тут еще виднелись следы потасовки. На полу валялись грязные сапоги и теплые куртки, из опрокинутого, словно выпотрошенного комода вывалилось содержимое: пожелтевшие фотографии, письма и счета.

— Наверх, капитан! — услышала она голос Ромена.

Добравшись до последнего этажа, Ноэми окинула взглядом сцену действия. Гостиная Пьера Валанта свидетельствовала о его одиночестве. Низкий столик перед старым телевизором в углу говорил о долгих однообразных вечерах. Пьер Валант, держась окровавленными руками за ногу, сидел в центре комнаты, возле письменного стола, заваленного грудой папок с лежащими на них очками с подклеенной скотчем сломанной дужкой. У него за спиной с ружьем в руке стоял Брюно Дорен и целился мэру в затылок. В метре от них находился Ромен, которому явно пришлось расстаться с пистолетом, который теперь валялся у его ног. С крепко сжатыми кулаками, с побагровевшим от гнева лицом, он только и ждал момента, когда Брюно отвлечется или ослабит внимание, чтобы вновь завладеть своим оружием и освободить отца. Подавленный Серж Дорен сидел в потертом кресле с широкими подлокотниками как зритель, вперив взгляд в пустоту и даже не пытаясь удержать сына.

Первый же вопрос Шастен вывел всех из неустойчивого равновесия:

— Брюно, ты держишь удар?

Старший Валант с простреленной ногой ошеломленно взглянул на нее. На мгновение ствол ружья опустился, но Брюно тотчас угрожающе нацелил его в то же место:

— Он издевается над нами! Вот уже двадцать пять лет, как он издевается над нами!

— Знаю. Эльза мне все рассказала.

— Эльза тоже должна быть мертва, — прокричал он со слезами на глазах. — Почему она жива? Почему, твою мать?