Книга Мертвая вода, страница 45 – Оливье Норек

А главное, она вдруг осознала, что ни разу не заметила, чтобы Амината хоть на секунду задержала взгляд на рубцах или рассматривала ее лицо. Ей было абсолютно плевать на внешность Ноэми, можно было даже подумать, будто на пороге дома та мгновенно избавилась от всех шрамов.

Только сидящая справа от гостьи Лили украдкой косилась на нее — так, спрятавшись в норке, мышка следит за кошкой.

— Ты бы, детка, лучше рассмотрела все за один раз, но как следует, иначе твоя вилка промахнется мимо рта, — сказала Ноэми, с благожелательной полуулыбкой повернувшись к девочке.

Глаза Лили широко распахнулись, и она совершенно неожиданно потянулась пальцами к еще багровым шрамам. Не зная, чего ждать от гостьи, Амината с Роменом затаили дыхание.

— Если ты ко мне прикоснешься…

Ручка Лили замерла в воздухе.

— Если ты ко мне прикоснешься, то будешь первой.

Лили кончиками пальцев погладила шрамы Ноэми, а потом прихватила короткий вихор серебряной пряди.

— Ты красивая.

— Ты маленькая.

— Нет, ты красивая, — подтвердила Амината, нежно отводя руку дочери.

И взгляд Ноэми слегка затуманился.

Дьявольская ловушка.

* * *

На террасе Ромен поставил две чашки дымящегося кофе на служащий низким столиком поперечный спил дубового ствола.

— Вам удастся ее уложить? — с беспокойством спросила Ноэми.

— Она немного перевозбуждена, но история про Людоеда из Мальбуша все уладит.

— Тогда надо будет, чтобы ты и мне ее рассказал.

— Переходим на «ты»?

— Так что там, с этим людоедом? — Ноэми уклонилась от ответа.

— А, пардон. Людоед из Мальбуша. Это было в девятнадцатом веке, в черных горах Коса^[29], в сотне километров отсюда.

Ромен протянул Ноэми чашку и придвинул жестяную коробку из-под печенья с кубиками сахара. Пикассо уселся у его ног, прикрыл глаза и казался спокойным. Судя по тому, как Валант излагал историю, можно было догадаться, что это любимая сказка Лили. Он не сочинял, он повторял текст, пересказанный тысячу раз.

— Один человек по имени Жан Грен, как говорят, почти великан, жил один-одинешенек в хижине с провалившейся крышей неподалеку от оврага Мальбуш. Он был охотником и одевался в шкуры убитых животных, так что случалось, трудно было понять, человек он или зверь. К несчастью для него, в тысяча восемьсот девяносто девятом году были похищены и съедены трое детишек, наверняка волком, ведь тогда в Авероне насчитывалось две тысячи этих хищников. Так вот, к несчастью для Жана Грена, этого оказалось достаточно, чтобы он прослыл Людоедом из Мальбуша — тем, кто пожирает детей, даже не жуя. Снарядили экспедицию, деревенские жители выследили, поймали Грена и заживо сожгли в раскаленной добела печи. Но кое-кто утверждает, будто спустя двадцать лет Людоеда видали на свадьбе его дочери. Легенды любят таинственность.

— Выходит, когда через столетие вновь были похищены трое детей, Жан Грен воплотился в Фортена и возродил легенду?

— Что-то вроде того.

— А Атлантида?

— Ты имеешь в виду старую деревню, затопленный Авалон? Это далеко не единственный случай и тем более не новая легенда. Для строительства гидроэлектростанций нужно преграждать реки плотинами, направлять силу воды, чтобы превращать в электроэнергию. А поскольку люди веками селятся на берегах, чтобы кормиться у водоемов, некоторые деревни попросту оказываются там, где будут затоплены. Эссертукс, Антиб, Сарран, Ле-Саль-сюр-Вердон, Драмон, Герледан, Сент-Мари-дю-Кессон… и это далеко не все.