Книга Меж двух миров, страница 104 – Оливье Норек

— Может, это принесет нам пользу, — допустил Пассаро.

— А может, мы потеряем работу. И это будет почти что польза, — пошутил Спринтер.

Кортекс снова ощутил дыхание грузовика у себя за спиной. Того самого, удар которого он должен был со всего размаху принять своим телом.

— А я, лейтенант, за тобой повсюду пойду.

Эрика снова наполнила бокалы, и беседа продолжилась, методично и размеренно, как разрабатывают план вооруженного нападения.

— Чтобы быть уверенным, что нет других незаконных пассажиров, водитель должен избежать сорок седьмой транспортной развязки на трассе А-16. Именно там перевозчики возводят свои заграждения и баррикады, чтобы мигранты успели вскарабкаться в кузов.

— О’кей. Значит, выставляем ложный дорожный контроль перед Кале. Возвращаемся в город, сопровождая грузовик до торговой зоны «Сите-Европа»^[71]. Во время проверки устраиваем мальчонку среди грузов и обеспечиваем новое сопровождение, чтобы проехать через центр города и поставить грузовик на национальную трассу номер двести шестнадцать. Так мы не наткнемся на роты безопасности и заграждения. И тогда ему только и останется преспокойно проехать семь километров до порта.

— Надо будет выбрать грузовик с брезентовым верхом, который пропускает воздух, иначе мальчишку отловят детекторы углекислого газа.

— И важно, чтобы это был европейский транспортер. Потому что международный будет опломбирован, а если мы сорвем пломбы, на таможне заметят.

— Меня не столько беспокоят таможенники, как их чертовы псы.

— Вроде Вольфа? — встревожился Бастьен.

— Нет. Ищейки. Они натасканы на запах, общий для всех мигрантов. Запах горелого дерева. Придется найти ему чистые шмотки и как следует несколько раз вымыть его, иначе все впустую.

— При ежедневном наличии пяти тысяч транзитных грузовиков можно пройти между каплями дождя, — для собственного успокоения сказал Кортекс. — Наконец-то у меня будет приемлемая история, которую можно рассказать моей старшей.

Бастьен торжественно поднялся и окинул взглядом команду. Свою команду.

— Значит, вы в себе уверены?

* * *

От костра оставалось только несколько углей, дающих слабый свет, отчего на стенах бункера плясали тени. Адам даже не заметил в золе крошечный, еще не тронутый огнем уголок сгоревшей фотографии Норы и Майи. Мужчина стоял на страже, чтобы Килани мог поспать.

Днем на пляж приходили многие беженцы, они видели их временное жилье. Возможно даже, информация попала к афганцам. Ребенок и сириец жили под нависшей над ними угрозой, такой же постоянной, как чайки над Кале.

В кармане Адама завибрировал телефон. Он опередил Бастьена, не дав ему и слова сказать.

— Я плохо говорил с тобой. И чересчур многого от тебя требовал, — извинился сириец.

— Слишком поздно, друг. Я тебя уже простил. Обещание тебе давал я, а не контрразведка. Так что подготовь Килани. Через двадцать четыре часа он покидает «Джунгли».

Адам обернулся к свернувшемуся калачиком в спальном мешке мальчику, которого одолевали тяжелые сны.

— Тебя ничто не обязывает делать это, — сказал Адам.

— Ты свою часть сделал, хотя тоже не был обязан. Ты что думаешь, ты лучше меня?

Даже на расстоянии сириец через трубку ощутил улыбку Бастьена.

— «Под конец жизни придется пересмотреть все, что мы согласились сделать. И в тот день я отказываюсь испытывать стыд», — продолжал Миллер. — Эти слова сегодня вечером мне сказал один флик. Его фраза не даст мне отступить.