Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 123 – Роберт Шрёдер

Доктора Дальгрена и меня провели в комнату, заставленную рядами картотечных шкафов. Мы уже договорились сохранять конфиденциальность информации о здоровье отдельных сотрудников, поэтому наши сопровождающие оставили нас одних, чтобы мы могли просмотреть их. Работая в тандеме, мы выдвигали ящик за металлическим ящиком и перебирали пальцами файлы, вытаскивая папки с записями отдельных сотрудников. Мы просматривали все: от отчетов о травмах на производстве до переписки между заводскими врачами, частными врачами и больницами. Мы искали свидетельства о смерти, записи о болезнях и отчеты о случаях рака. Из моего ускоренного курса по эпидемиологии я понял, что медицинские файлы этих рабочих покажут, есть ли повышенный уровень заболеваемости раком на Washington Works по сравнению с населением в целом. Если он повышен, файлы можно было бы перепроверить с учетом уровня ПФОК в крови рабочих. Это был бы критический шаг к подтверждению того, что ПФОК действительно представляет существенный риск для здоровья человека и что DuPont искажала данные о здоровье своих рабочих.

Каждый раз, когда мы видели какое-либо упоминание о смерти от рака или диагнозе, мы отмечали это. Их было тревожно много. Как я и подозревал, когда мы вручную подсчитали количество случаев рака среди рабочих завода, они не совпали с цифрами в сводных отчетах, которые, по утверждению DuPont, указывали на отсутствие необычного всплеска заболеваемости раком.

Пока мы работали, я старался не пить воду.

Ноябрь 2003 года

По всей стране

Уже пять месяцев длилась приостановка дела Верховным судом, и конца ей не было видно. До Дня благодарения оставалось всего несколько недель, когда телеканал ABC News направил свой прожектор на тефлон. В то время как американцы думали о еде и готовке, ведущая программы «20/20» Барбара Уолтерс дала им повод задуматься — и забеспокоиться — об опасности их кухонной утвари.

«Он покрывает кастрюлю, в которой вы готовите, чтобы еда не прилипала. Он защищает ковер, по которому ползает ваш ребенок. Он также может быть в вашей зимней куртке, лосьоне для кожи, даже в вашей косметике, — сказала она. — Мы говорим о тефлоне».

Это был прайм-тайм на телевидении с аудиторией в 9,6 миллионов американцев, готовящихся к самому ориентированному на еду празднику года. Для DuPont казалось, что эта пиар-катастрофа уже не может стать хуже.

И тут заиграл свадебный марш. Камера переключилась с Барбары Уолтерс на девочку с цветами в белом платье. Из небольшой церкви вышли жених и невеста, держась за руки и сияя, ныряя под дождь из риса, которым осыпали их гости.

За кадром корреспондент произнес: «Родители жениха боялись, что этот счастливый день никогда не наступит, учитывая то, как он начал жизнь».

Следующим изображением была пожелтевшая фотография новорожденного младенца, спящего на чьих-то руках. У ребенка была одна ноздря и красный деформированный глаз.

С тех пор как была сделана эта фотография, прошло более двух десятилетий. Этот ребенок теперь был женихом в смокинге, двадцатидвухлетним мужчиной по имени Бакки Бейли.

Тридцать операций оставили на лице Бакки розовые шрамы, пересекающие его лицо. Эти операции дали ему вторую ноздрю и лучший глаз. Но они оставили и свой след. Двухдюймовый шрам поднимался между его бровями и расходился буквой Y. Это там растягивали кожу со лба, чтобы взять материал для создания носа.