Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 2 – Роберт Шрёдер

Раньше вода в Сухом Ручье была прозрачной, как джин. Теперь она напоминала грязную воду из-под посуды. Когда вода перекатывалась через камни, образовывались пузыри, покрывая ручей мыльной пленкой. Более густая пена собиралась в заводях, дрожа, как взбитые в крутую пену яичные белки, иногда такая высокая, что ее сдувало ветром. Можно было ткнуть в нее палкой, и оставалась дыра. От воды пахло гнилью.

«Вот эта вода, прямо там, под пеной», — сказал фермер.

Он говорил в видеокамеру, прижатую к глазу. Никто не верил ему, когда он рассказывал о том, что происходит с его землей. Может, если он снимет это на пленку, они сами увидят и поймут, что он не просто какой-то сумасшедший старый фермер. В жаркой влажности пели птицы, а он вел камерой вдоль ручья. Его рука дрожала, когда он нажимал кнопку зума, наводя резкость на стоячую заводь. Ее поверхность была матовой от корки, которая морщинилась у берега.

— Вам бы понравилось, если бы вашей скотине пришлось пить такое? — спросил он своего воображаемого зрителя.

Фермера звали Уилбур Эрл Теннант. Люди, знавшие его не очень хорошо, звали его Уилбур, но друзья и семья звали его Эрл. В пятьдесят четыре года Эрл был внушительной фигурой: шесть футов ростом, поджарый, с мощными плечами, с шершавыми, как наждак, руками и постоянно прищуренными глазами. Он часто ходил по лесу босиком и без рубашки, с закатанными штанинами, и двигался с ловкой силой, наработанной за жизнь, полную таких дел, как перетаскивание телят через изгороди.

Штаб-квартира компании DuPont

Тяжелый труд был его правом по рождению. Именно он оплатил сто пятьдесят акров земли, купленной его прадедом, и двухэтажный, из четырех комнат, фермерский дом, собранный из деревьев, срубленных в лесу, перетащенных через поля и поднятых вручную. Фермерский дом стоял у подножия пологого луга, поднимавшегося к лысой вершине холма.

До Сухого Ручья от дома было меньше мили: через Ли-Крик, через открытое поле и по колее. Он протекал через угол фермы площадью в триста акров, в месте, которое Эрл называл «лощиной». Небольшая долина, зажатая между холмами, — в эту лощину он перегонял стадо на выпас каждое лето. Он ходил туда каждый день пересчитывать головы и проверять изгороди. Коровы паслись на смешанном лугу из белого голландского клевера, мятлика, овсяницы, красного клевера… просто сборная солянка. До недавнего времени скот на этом отлично жирел — плюс кукуруза, которую он выращивал на откорм, и зерносмесь, купленная в магазине кормов. Теперь он кормил их вдвое больше, а они на глазах таяли.

Проблема, думал он, была не в том, что они ели, а в том, что они пили. Иногда скот ходил на водопой к поилке-корыту из-под родника в дальнем конце поля, но в основном они пили из Сухого Ручья. Эрл пришел к убеждению, что вода в нем теперь отравлена — чем, он не знал.

«Вот сюда они должны спуститься и взять пробы воды, посмотреть, что в этой воде». Он навел камеру на стоячую заводь, окруженную травой по колено. Вода оливкового цвета, с зеленовато-коричневой пеной, покрывающей коркой травянистый берег. «Разве не прелестно?»

В его голосе звучала злость. Его скот умирал необъяснимо, и массами. Меньше чем за два года он потерял по меньшей мере сто телят и более пятидесяти коров. Он отмечал каждую смерть на календаре, простой черточкой за каждое чудовищное событие. Стадо, насчитывавшее когда-то почти триста голов, сократилось примерно до половины.