Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 59 – Роберт Шрёдер

Это означало, что Агентство по охране окружающей среды создало общедоступный архив — хранилище всех документов, связанных с этими вопросами. Я решил, что будет хорошей идеей направить неконфиденциальную информацию, которую я обнаружил о ПФОК, в этот архив. Таким образом, не только Агентство по охране окружающей среды, но и широкая общественность получит доступ ко всем накапливающимся доказательствам. Выходя из конференц-зала, я с удовлетворением подумал, что через двадцать четыре часа после попытки DuPont заставить меня замолчать я передаю важную информацию об угрозе общественному здоровью в Агентство по охране окружающей среды. Теперь Агентство по охране окружающей среды обязательно должно будет что-то с этим сделать.

После публичного форума я не мог перестать думать о решении 3M изъять ПФОС с рынка. Для меня там был важный сигнал. Эта новость не только потрясла химический мир, она имела серьезные последствия на Уолл-стрит. 3M сообщила своим акционерам, что прекращение производства ПФОС повлечет за собой единовременные расходы в размере 200 миллионов долларов. Отказ от производства также затронет около 2 процентов годовых продаж компании в размере 16 миллиардов долларов (это составило бы 320 миллионов долларов). И удар пришелся бы по рабочей силе компании. Около 1500 сотрудников 3M работали на должностях, связанных с перфторированными продуктами.

Но даже с холодной деловой точки зрения, хотя затраты на прекращение производства ПФОС были высоки, могли быть еще большие затраты, если бы 3M не перестала производить этот химикат. Я имею в виду не только ответственность, с которой она могла столкнуться в виде судебных исков, даже коллективных. Коллективные иски могли быть огромными, но даже самые крупные мировые соглашения или присуждения штрафных убытков были бы каплей в море по сравнению с доходами такой компании, как 3M. Реальная угроза материализовалась бы, если бы химикат когда-либо попал в небольшую группу «внесенных в список и регулируемых» веществ в соответствии с отдельными федеральными экологическими законами, что затем автоматически сделало бы химикат «опасным веществом», подлежащим очистке в соответствии с федеральным законом о Суперфонде. Ответственность по закону о Суперфонде могла бы быть астрономической, если не безграничной. Закон о Суперфонде возлагал на компании ответственность за очистку от опасных веществ, и у него не было срока давности. И это была строгая ретроактивная ответственность — не требовалось доказательств какой-либо «вины», «намерения» или «вреда». В случае с искусственным биостойким биоаккумулятивным химикатом, сбрасываемым в окружающую среду в течение полувека, затраты на очистку и восстановление потенциально могли быть достаточными, чтобы разорить даже компанию из списка Fortune 500.

Эта угроза последующего регулирования заставляла многие компании быть очень мотивированными к тому, чтобы проводить тщательные испытания на начальном этапе, до выхода химиката на рынок. Их усилия часто превышали минимальные юридические требования Закона о контроле за токсичными веществами. Такие гиганты, как DuPont и 3M, имели огромные внутренние подразделения, занимающиеся токсикологией и промышленной медициной. Они оценивали безопасность каждого продукта и наблюдали за сотрудниками с помощью периодических медицинских осмотров для выявления любых ранних признаков воздействия на здоровье. Такие производители становились ведущими экспертами по токсикологии своих собственных химикатов. Но саморегулируемый характер Закона о контроле за токсичными веществами также создавал внутренний конфликт, особенно в отношении уже существующих химикатов, которые были на рынке в течение многих лет до принятия Закона о контроле за токсичными веществами. Для этих химикатов, подпадающих под «дедушкину оговорку», компании отвечали за создание и предоставление данных, которые впоследствии могли быть использованы против них. Понятно, что часто возникала напряженность между токсикологами компании и бизнес-подразделениями, которым приходилось оплачивать счета за исследования, а затем страдать от финансовых последствий данных, полученных в результате этих исследований. Это делало решение 3M поэтапно отказаться от ПФОС еще более заметным. Чтобы оправдать огромные финансовые потери и потенциальную будущую ответственность по Суперфонду, они, должно быть, обнаружили что-то о ПФОС. Что-то плохое.