Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 64 – Роберт Шрёдер

К этому моменту, однако, любили ли соседи Эрла или желали ему зла за угрозу выгодам, которые DuPont им давала, было уже неважно. Все они пили ту же самую дрянь в своей воде.

За пять месяцев до назначенной даты суда моя стратегия загнать DuPont в объятия регуляторов начала работать. Я отслеживал действия DuPont как мог, через Закон о свободе информации, и, конечно же, вскоре после того, как я отправил письмо, DuPont назначила встречи с регуляторами. У меня не было сомнений, что было в повестке дня этих встреч: примирительные соглашения. Но за два месяца, прошедшие с момента отправки письма, я ничего не слышал ни от властей штата, ни напрямую от Агентства по охране окружающей среды и пока не видел никаких действий в отношении загрязнения Любека. Я чувствовал себя так, будто иду по зыбучим пескам. Тем временем я все еще подозревал, что DuPont утаивает огромное количество документов, касающихся проб воды, которые они тестировали на загрязнение ПФОК. По крайней мере, с этим я мог что-то сделать.

Из документов, которые я видел, я знал, что гидрогеолог DuPont Эндрю Харттен был человеком, ответственным за тестирование на загрязнение ПФОК. Лучший способ узнать, какие документы по тестированию воды DuPont могла утаивать, — и если они намеренно их скрывали, результаты, должно быть, довольно убийственные, — это спросить Харттена под запись и под присягой на допросе.

Утром 2 мая Харттен, двое адвокатов DuPont, Ларри Уинтер и я встретились в штаб-квартире DuPont в Уилмингтоне, штат Делавэр, в офисах юридического отдела, недалеко от места работы Харттена. Как и в случае со многими допросами ученых и инженеров, мой опрос был долгим, утомительным путешествием по болоту сложных технических вопросов, которое поглощало часы до и после обеденного перерыва. Мне приходилось сидеть и задавать вопросы, но у оппонентов работа была еще тяжелее — слушать все это и пытаться не заснуть. Обычно они сидели в своего рода дзен-ступоре, изредка рассеянно царапая что-то в блокноте.

Допросы могут быть в лучшем случае медленным тлением, когда сначала задаются всевозможные вопросы о прошлом допрашиваемого, его трудовой биографии и профессиональной квалификации. На этом допросе только после обеда я начал добираться до того, что мне действительно было нужно.

В середине 1990-х годов, по-видимому, обеспокоенная возможным государственным контролем, DuPont начала перемещать большую часть своих отходов ПФОК со свалки Драй-Ран примерно на двадцать миль вниз по реке на свалку Лирт, которая была еще ближе к реке Огайо, чем Драй-Ран, и также примыкала к общественному водозабору, снабжавшему питьевой водой близлежащих жителей. Рядом также были частные колодцы с питьевой водой. Как я и подозревал, Харттен подтвердил под запись, что DuPont отбирала пробы на ПФОК в этих частных колодцах, а также что загрязненные ПФОК стоки со свалки просочились в реку Огайо.

Как раз то, что мне было нужно. Мы уже оплатили анализы воды из колодца Теннантов, и они подтвердили, что вода загрязнена, что не стало сюрпризом для Теннантов. Теперь же появилось доказательство того, что ПФОК, сброшенная на свалке, может загрязнять близлежащие колодцы, и что DuPont знала об этом все это время.

Мне было любопытно кое-что еще, что я заметил. Недавно DuPont сменила лабораторию по тестированию воды, которой пользовалась годами, на новую. Результаты новой лаборатории не совпадали с предыдущими. Какая-то динамика была ожидаема, но различия здесь не имели смысла. Новые результаты тестов стабильно были выше, чем у старой лаборатории. Я не был уверен, как это интерпретировать, но мне это показалось странным.