Книга Любовь не без улик, страница 47 – Евгения Кретова, Настя Ненастьева, Сана Эванс

Пустые коридоры поместья Грациных наполнились нашими с Евой громкими шагами, переросшими в быстрый бег, от которого старинные гобелены и картины, развешенные на стенах, подрагивали, словно от землетрясения. В голове так и крутились слова Антонины Григорьевны: «Это наследие России, а не футбольное поле! Уважайте каждый угол».

Все манеры приличных леди мгновенно испарились, когда, достигнув лестницы, мы с Евой заметили белую кудрявую голову у входа. Кажется, наши крики были слышны на улице. Мы ринулись вниз, визжа и радостно махая руками.

Объект нашей с подругой радости не заставил себя долго ждать и ринулся навстречу, кидая сумку на пол.

Злата кинулась в наши объятия, и мы закружились в нелепом танце. Успокоившись, встали в круг, начиная наше фирменное приветствие:

– Номер один – наш общий путь, победа неделима – в этом суть. С театралами вперед идем, Новый мир мы создаем!

Рассмеявшись, мы снова обнялись. Я почувствовала наше единение, и на душе стало легче. Даже если одна из нас покидала школу ненадолго, казалось, что пазл, который составляет нашу дружбу, становился неполным, словно не хватало одной детали. Последние две недели, пока Злата оставалась на больничном дома, длились для меня как два года. Я думала, что придется уехать на каникулы, не попрощавшись с ней, а это было мучительнее всего. Но когда я увидела выздоровевшую подругу, на душе стало легче.

— Ну что, козлик, вылечилась полностью? Надеюсь, не заразишь нас? – Ева шутливо толкнула Злату в плечо.

Она дала эту кличку Злате, когда в шестом классе мы поехали на экскурсию на местную ферму, а за Златой погналась коза, пытаясь выхватить у подруги из рук пачку чипсов.

— Это была самая жуткая неделя в моей жизни! – заныла Злата. – Я даже пила чай с противным имбирем, чтобы выздороветь к вечеринке! Как вспомню, так бр-р-р… – Злата скорчила недовольную гримасу.

— А у нас для тебя новости, – хитро улыбнулась я подруге, предвкушая ее реакцию.

Большие глаза Златы округлились и стали еще больше, сделав ее похожей на олененка.

— Не может быть! – выпалила она. – Скажи, что это то, о чем я думаю!

Я рассмеялась и выудила из кармана листок с отчетом за последний месяц.

— Вчера опубликовали список за апрель.

Злата выхватила листок у меня из рук и, жадно пробежавшись глазами по тексту, начала зачитывать вслух:

— «Да Винчи» – тридцать восемь баллов, «Горящие мячи» – шестьдесят семь, «Весь мир – театр» – семьдесят баллов! А-а-а-а-а-а-а…

Злата завизжала так громко, что мои барабанные перепонки чудом остались целы, и начала нас обнимать.

— Мы первые! Мы обогнали этих высокомерных спортсменов! Теперь осталось получить отчет за май, чтобы узнать, какой кружок стал лучшим в этом году!

— У них нет шансов. – Глаза Евы хитро блеснули, и она откинула длинные черные волосы назад. – Пусть попробуют вставить нам палки в колеса, я им покажу, что с нами не нужно шутить. То, что в марте мы отдали им первое место, еще не означает, что мы сдались.

— Но не будем радоваться раньше времени, – сказала я, указывая на листок, – «Горящие мячи» буквально дышат нам в спину. Выбрать в этом месяце постановку Шекспира было рискованно, тем более при отсутствии Златы, но получилось у нас довольно хорошо. Я думаю, процента на восемьдесят три можно быть уверенными в нашей победе, но нам все еще рано расслабляться.