Книга Любовь не без улик, страница 51 – Евгения Кретова, Настя Ненастьева, Сана Эванс

— Значит… у нас лишь тридцать минут до начала вечеринки… – сказала я тихо, словно боясь, что если произнесу эти слова громче, то передумаю.

— Только не говори, что поддерживаешь ее безумную идею. – Ева закатила глаза.

— Да, и ты тоже! – потянула ее за руку Злата. – Потом ведь будете ныть всю оставшуюся жизнь, что так и не попробовали!

Мы с Евой переглянулись и поняли друг друга без слов – любопытство обеих было сильнее логики и реализма. Азарт неизведанного и чего-то мистического горел и в нас, не только в Злате. Даже если я не показывала этого, изнутри меня съедала такая жажда чего-то нового и интересного, что противиться ей у меня уже не было сил.

— Тогда старый чердак с картинами подойдет нам просто идеально, – усмехнулась я.

Чердак поместья находился на четвертом этаже. Груды неизвестных картин и учебных принадлежностей – от старых книг до человеческих скелетов – заполняли большое пыльное помещение. Старинные вещи бывших хозяев поместья: гобелены и посуда – были хаотично расставлены везде, оставляя лишь небольшие свободные участки в пару метров посередине комнаты. Через панорамное окно пробивался свет луны, отбрасывающий тени от непонятных вещей, внушавших еще больше страха.

Мы посветили фонариками телефонов в поиске хорошего места для загадочного ритуала. Половицы под ногами жутко скрипели, словно дряблый голос старухи ругал нас за наши действия. Наши платья и прически были не предназначены для походов на пыльные заброшенные чердаки, мы готовились к вечеринке. Но волею случайности должны были окунуться в предстоящее таинство вместо танцев под веселые песни.

— Ты хоть знаешь, как проводить этот ритуал вызова духа? – спросила я Злату.

— Наверняка так же, как и пиковой дамы, – пожала та плечами.

Она стянула с груды вещей черное бархатное покрывало и закашлялась от поднявшейся пыли.

— Напомню, козлик, что нам уже не десять, чтобы верить в подобное, – сказала Ева.

— Нам было двенадцать, – поправила ее подруга, – и ты тряслась тогда не меньше нас с Ульяной, готовая выбежать из комнаты раньше всех.

Ева фыркнула:

— Еще чего.

Злата тем временем расстелила ткань и села, уперевшись коленями в пол. Мы последовали ее примеру и образовали круг, хотя было жалко пачкать платья.

Злата начала доставать из карманов куртки вещи, которые наспех собрала в комнате. Она зажгла свечу, выключила фонарики, погружая и без того темное помещение в устрашающий мрак, поставила ее в центре, а рядом аккуратно положила кольцо Кандинского и маленькое зеркальце.

— Нашла? – спросила Злата копающуюся в телефоне Еву.

— Нам нужно фотогеничное или просто портрет подойдет? – ответила та.

— Да без разницы, давай клади.

Ева положила свой телефон рядом с вещами. С экрана на нас смотрела черно-белая фотография молодого Василия Кандинского: аристократически утонченные черты лица, волосы, зачесанные назад, строгий костюм с галстуком и взгляд, даже сквозь очки смотрящий прямо в душу так, что мне захотелось побыстрее отвести глаза.

— Даже если предположить, что все это сработает, – сказала я, – лично мне бы не хотелось быть вырванной с того света, чтобы со мной поговорили какие-то старшеклассницы.

— Ага, – рассмеялась Ева, – еще и разозлится на нас, что мы используем его кольцо. Уже представляю эту новость во всех групповых чатах города: «Трех старшеклассниц прикончил злой дух сумасшедшего художника».