Книга Соленый раф для влюбленных, страница 3 – Виктория Арана

— Теперь буду заходить к вам почаще. Спасибо!

Парень махнул рукой и ушел, возвращаясь к диалогу со своей девушкой. Только после того, как за ними закрылась дверь, я позволила себе рухнуть на стул. Тяжело вздохнула.

Настроение окончательно испортилось. Разочарование затмило усталость. Я вздохнула еще раз и снова взглянула на часы. До конца смены оставалось совсем немного. С трудом получилось заставить себя улыбаться. Клиенты шли один за другим. Перед закрытием все спешили взять себе согревающий напиток, чтобы гулять допоздна. Хотя мы и так работали до десяти вечера.

За два часа до полуночи я смогла закрыться. Помыла тачку, прибрала в зале, переоделась и вышла на улицу. Ледяной ветер пронизывал до костей. Набросив на голову капюшон, я пошла домой. Нам оплачивали такси до дома, но сегодня захотелось проветриться.

Когда я закрывала глаза, видела его лицо. Подумать только, ведь я смотрела на него не больше десяти минут, а запомнила его полностью, от волнистых волос до ямочек на щеках.

Сердце в груди сходило с ума. Никогда такого не испытывала раньше и не знала, что со всем этим делать. В горле появился ком горечи, я тосковала по человеку, с которым не могла быть вместе, хотя не знала его имени. Эх! Вот уж не поспоришь – судьба-злодейка!

Желтые и оранжевые листья под ногами чавкали и шелестели, но я не обращала на них никакого внимания. Наверное, впервые в жизни. Стало совсем тоскливо. Если меня не радует осень, то что тогда может?

Я втянула в себя прохладный воздух и почувствовала на языке привкус холодного металла и сырой земли. Сегодня шел дождь, о чем мне сообщили редкие лужи. Вполне возможно, мне сейчас нужно постоять под ледяными струями, чтобы они выбили из меня неудобные чувства.

Телефон в кармане вибрировал от бесконечного потока сообщений: обычно после закрытия смены мы с Игорем обсуждали, кого из постоянников видели и самых запоминающихся посетителей. Но у меня не было желания обсуждать кого-либо, кроме того парня. И я все-таки решила сдержаться и не ныть сменщику про него.

Тем не менее сообщения сыпались без остановки. Скорее всего, Игорь переживал из-за моего молчания. Пришлось написать ему, что отпишусь позже и включить авиарежим. Не было сил на разговоры. И так устала, а тут еще и душевные терзания.

По хорошо освещенным улицам сновали люди. Настроение у всех разное, но в целом больше всего ощущался наплыв студентов из-за начала учебы.

Повсюду слышался смех и разговоры о самом важном: ценах на пельмени, макароны и тушенку. Ребята обсуждали столовые, в которых кормили вкуснее и дешевле всего. Рассказывали истории о своих родных городах, знакомились и веселились. И я прекрасно понимала их. Сама проходила через подобное, когда уехала из родного города.

В последние годы Тюмень сильно изменилась. Появилось много пространств для встреч и общения, стало интересно выискивать пасхалки, спрятанные в самых неожиданных местах. На улицах было не страшно и ночью: яркие фонари берегли спокойствие горожан.

Лишь одно осталось неизменным – мой дом. Мой любимый Муравейник. Коричневое здание, имитирующее волну, облупленное, изрисованное и проржавевшее. В моих глазах оно было прекрасным, в чужих – настоящим кошмаром.

Внутри – почти шестьсот квартир и еще больше жильцов. Я сама с удовольствием называла нас муравьями. Приезжие, да и местные, говорили, что это самое страшное здание в городе, а я с ними никогда не соглашалась.