Книга Соленый раф для влюбленных, страница 47 – Виктория Арана

Чем старше я становился, тем больше меня привлекала музыка. Неудивительно, у нас ведь все так или иначе на чем-то играли. Это… Завораживало. Вдохновляло. Я хотел так же. Родители старались уважительно относиться к моим желаниям: они отдали меня в музыкалку, искали репетиторов, слушали, как я декламирую стихи и играю первые песни собственного сочинения. Ни разу не посмеялись. Хотя первое время получалось глупо и нескладно.

Сначала, разумеется, была чужая музыка, но постепенно появилась своя. Я никогда не забуду, как мама заплакала от моей первой серьезной лирики. Папа ее обнимал, а я сам… Я сам тогда давился слезами, видя реакцию самых близких мне людей. Это было невероятно. Мои родные смогли прочувствовать то, что я закладывал в текст. Сам, понимаешь? Без чужой помощи, без разборов с педагогами… Просто написал, как сам считал нужным. И получилось!

Так появился Сомер. Ну… Точнее, его робкие демки в социальных сетях. Я тыкался по углам, пытаясь найти возможность реализовать творческий потенциал. С расцветом коротких роликов я смог привлечь первых постоянных слушателей. Представляешь, среди этих людей были и ребята из моей группы. Они мои первые фанаты, а теперь мы семья. Настоящая.

Мы быстро подружились, начали репетировать, делать музыку сложнее и качественнее. Песни вышли на новый уровень. Конечно, далеко не сразу… Сколько материала тогда улетело в мусорку. Но наши глаза горели, поэтому мы не останавливались. Трудились. Спорили. Играли, пока пальцы не начинали болеть. Пока мое горло не начинало выдавать хрипы. Мне не верилось, что все это правда. Парни и родители меня поддерживали. В меня верили все они. И это было… странно. Непривычно.

Играя на улицах Тюмени, мы стали зарабатывать первые деньги. Сначала я играл один, потом с ребятами. Сложно таскать оборудование для подобных мероприятий… Да и не было у нас ничего суперкачественного. Мы же все покупали строго на заработанные деньги. Поэтому в начале могли сыграть и на пластиковой дощечке. Но это все равно незабываемые времена. Никогда не перестану о них вспоминать.

А еще живая реакция. На такие выступления стали приходить наши слушатели. Представляешь, нас замечали в интернете, узнавали, где мы будем выступать, и… Просто приходили послушать нас вживую. Сами, без всяких просьб. Они подпевали, а я не верил, что такое возможно. Тогда я проходил через сложный период – расстался с первой любовью. Мы были вместе со средней школы. Эту боль я выразил, как умел. Так был создан первый альбом.

Я экспериментировал со стилем, но самое большое количество прослушиваний стабильно собирали песни о любви. Так Сомер стал… Он стал рупором чужой боли. Речь шла уже не о деньгах и популярности. Вовсе нет. Люди тянулись ко мне, а я только и мог, что ответить им.

Теперь поддерживали не меня. Роль жилетки плотно закрепилась за мной. Чем больше становилось слушателей, тем чаще я получал в личку сообщения о чужой скорби и тревогах. Они писали, потому что мои слова резонировали с их чувствами и бередили плохо зажившие раны.

И вот спустя несколько лет мой образ в глазах слушателей окончательно собрался. Я вижу: мои песни касаются людских душ. Вижу, как они реагируют, и… не могу остановиться. Мы поддерживаем друг друга, растем, развиваемся. Все вместе. Я говорю за тех, у кого нет голоса. Такова моя роль, начавшаяся с детских стишков на стульчике».