Книга Доктор для цифрового хищника, страница 29 – Ксения Фави

Да и зачем бы ему меня обманывать? Неужели так хочет поспать со мной рядом и быть моей подушкой... Думаю, вряд ли.

Можно было из принципа кинуть матрас и лечь на пол, но, с другой стороны, если я простужусь, кому от этого будет легче?

— Ну ладно, ты прав, — киваю.

Начинаю стелить диван, делать нечего.

— Что ты обычно делаешь здесь вечерами? — внезапно спрашивает Антон.

— Ну... — пожимаю плечами. — Болтаю с бабулей, или мы вместе что — то читаем вслух.

— Даже так?

— Ну да, — улыбаюсь, — это повелось с детства. Бабушка просила меня что — то ей почитать, якобы она плохо видит буквы. На самом деле, просто хотела увлечь меня книгами.

Реакция Антона удивляет еще больше, чем его вопрос. Он тепло улыбается:

— Бабушки... И что же, у вас сохранились здесь книги?

— В шкафу.

Киваю на ту же прихожку.

Программист встает с места. Идет к выходу.

Слышу шелест страниц — Антон роется в книжном шкафу.

Я заканчиваю с постельным, выхожу и вижу в руках у программиста томик Достоевского.

— Заинтересовался? — киваю.

— Это мой любимый писатель из классиков, — поясняет Антон, — я уже все прочитал у него. Но иногда перечитываю.

— О — о!

— Именно. А ты, я смотрю, перечитываешь другого автора? — он с улыбкой протягивает мне книгу «Гордость и предубеждение».

Обложка действительно выглядит потрепанной, потому что это была моя настольная книга в юности.

— Раньше часто перечитывала, — не вру, — но, разумеется, не вслух бабушке. С ней мы больше любили Пушкина. Еще современные детективы.

— Понятно. Ну, детективы — это еще куда ни шло.

— Вообще — то, Остен — это тоже классика! — возмущаюсь.

— Может быть, но содержание... Ты еще, поди, про Скарлетт читала?

— Даже интересно, откуда у тебя такие познания в романтической литературе?

— Ну, у меня есть мама, — пожимает плечами программист, — сам бы я, конечно же, не стал такое читать.

— Потому что ты мужчина, — делаю вывод.

— Нет, потому что содержание этих книг слишком надумано и оторвано от реальности.

Насупливаюсь.

Я понимаю, что в любовных романах эмоции и чувства порой преподносятся утрированно, слишком ярко. Ситуации слишком судьбоносные и небанальные.

Хотя в целом каждый автор опирается на действительность своего времени. Та же Остен использовала стереотипы общества, правила поведения в нем. Она писала о реале.

Но мне кажется, Антон имеет в виду немного другое.

— Ты что же, считаешь, что в жизни нельзя влюбиться?

С чего вдруг я начала пытать его, сама не понимаю!

— Если люди живут друг с другом много лет, если у них семья, то, разумеется, они проникаются друг к другу чувствами. Привязанностью, уважением. А вот это вот, — он кивает на потертый томик с романом, — это просто маркетинговый ход для продажи книжек, фильмов. Цветов и конфет. Хотя последнее уже, наверное, старомодно.

Я не знаю, что ответить. А он продолжает:

— Когда люди только встречаются и малознакомы, они могут сделать вывод, подходят ли друг другу в сексе. Все остальное надумано и лживо.

— Даже так? — ахаю.

Ну ничего себе, какие мысли у господина программиста!

Хотя может быть, это логично. Он привык все измерять цифрами, фактами, точными данными. А влюбленность разве измеришь чем — то?

Он верит в семейные ценности. В родственность, которая появляется с годами. Но абсолютно не верит в чувства романтические... В те, что загораются между мужчиной и женщиной. Во что — то кроме сексуального влечения.