Книга Доктор для цифрового хищника, страница 8 – Ксения Фави

Я не покупала ее, но у бабули всегда есть крупы и макароны в шкафчике. Они долго хранятся.

Делаю шаг к шкафу и соответственно к Антону. Еще один, еще.

Мужчина картинно расширяет глаза:

— Аленушка, ты же не собираешься съесть меня?

Сначала не понимаю, а потом чуть не прыскаю смехом. Ну да, я же сказала, что сейчас будем есть. И ринулась к нему.

— Думаю, будет жестковато, — усмехаюсь.

— Это намек, что я старше? Не намного ведь...

— Боже! — вот теперь я смеюсь. — Разреши, я просто возьму пачку лапши.

Антон позволяет. Я открываю дверцу шкафа и нахожу то, что мне нужно. Моя любимая запасливая бабуля!

Когда сама бабушка готовит куриную лапшу, она слегка обжаривает вермишель. Это рецепт из ее молодости.

Но мне так не очень нравится. Я предпочитаю более нежный вкус и прозрачный цвет бульона. Достаю пол пачки паутинки из шкафа и сыплю самую малость.

Очень важно правильно рассчитать «дозировку». Если пересыпать, то через несколько часов суп превратится в густую картофельно — лапшичную кашу. Хотя, кто как любит.

Я люблю жидкий, поэтому всего чуть меньше столовой ложки.

— А ты уверенно чувствуешь себя на кухне, — замечает Антон.

— Ну, я не сверхталантливый программист, владелец бизнесов и пароходов, — пожимаю плечами. — Всю жизнь готовлю себе сама.

Мужчина протестует:

— Не все, кто готовят сами, умеют это делать. Согласись.

— Ну, тоже верно. Мой руки и к столу.

Пока гость приводит себя в порядок после растопки камина, суп как раз доходит. Я разливаю в глубокие старинные тарелки ароматную лапшу. Каждому из нас достается по куску курицы.

— Есть черный хлеб, — говорю возвратившемуся Антону, кивая на еще не разобранный пакет.

— Нет, не буду перебивать вкус твоего изысканного блюда. Да и как — то не привык есть пасту с хлебом.

— Пасту? — смеюсь. Потому что он имел в виду под этим словом мелкую вермишель. Видимо, жизнь на Западе накладывает отпечаток на речь. — Хорошо, тогда поставлю еще чайник и прошу к столу.

Киваю ему на стул. Стулья здесь тоже, слава богу, добротные и крепкие. А то бы какой — нибудь старенький хлипкий мог проломиться под таким богатырем. И правда, настоящий сибиряк по виду.

Мы оба проголодались, поэтому некоторое время едим молча.

Исподтишка наблюдаю за Антоном. У него здоровая мужская жадность к еде. Он ест без суеты, но довольно быстро, мощно работая челюстями. Ну точно хищник.

Я даже без всякой просьбы поднимаюсь с места, иду к кастрюле и в половнике приношу ему еще кусок курицы. Мужчина одобрительно стонет, все еще жуя.

И мне приятно... Приятно, когда то, что ты приготовила, едят с таким удовольствием. Хотя, повторюсь, я никогда не была какой — то супер хозяюшкой.

Я и сама ем с удовольствием. Курица получилась мягкой, а картошка, наоборот, в меру тверденькой. И вермишель тоже.

Когда мы насытились, Антон замечает:

— А вкусно!

— Удивлен? — вскидываю брови.

— Просто, когда ты сказала про зажарку, я ожидал что — то коричневое и горелое.

Не выдерживаю, смеюсь:

— Сообщаю, господин программист — существует такое слово, как мера. Если уж берешься зажаривать что — то для супа, то нужно делать это до золотистого цвета. В целом, здоровому человеку иногда можно себе позволить есть не только вареное.

— Я в курсе, — он снова говорит с набитым ртом, второй раз приступая к супу.