Книга Я бы сменила дракона или Сами вы злодейки!, страница 57 – Мира-Мария Куприянова

«Да что за бред?!» – бесился Арвел, прожигая в спине соперника дыру возмущённым взглядом. – «Что он, черт возьми, себе позволяет? Что за игры? С чего вдруг Сарвир мог увлечься Мелиссой? Где она, и где статус жены военного генерала. Это даже звучит как бред! Он не может этого не осознавать. А значит… может, он просто мстит мне за тот случай?!»

Но для мужчины, сделавшего своей целью унижение обидчика, генерал до обидного легко играл роль их общего друга, ни единым жестом не позволяя возникнуть даже намеку на скандал при своем появлении. Разве так мстят? Генерал должен был бы одним своим видом демонстрировать всем желающим, что не смотря на внешнее уродство, смог наградить рогами самого завидного жениха королевства. А не изображать Темного рыцаря подле Прекрасной леди.

«Не понимаю. Что за карту эти двое пытаются разыграть?»- бесился Арвел.

И непонимание происходящего выводило его из себя все сильнее. Уступая место разве что странному и совершенно неожиданному осознанию еще одной пугающей истины: Его Светлость начинала раздражать Розали Олимер.

Она словно все время была некстати. Не на своем месте. Неуместна, до глупости.

То, что раньше казалось милым- теперь выглядело как наивная простота. Ее чрезмерная доброта- разве что не незрелостью и примитивностью. А постоянный испуг, не покидавший ее прекрасные голубые глаза и вовсе выбешивал не хуже присутствия Сарвира.

Ни дорогие наряды, ни доведенный до необходимого минимума этикет не могли сделать из нежной, прекрасной Розали светскую леди. Девушка мялась, запиналась, терялась в обществе. Не способна была поддержать беседу. Не рисковала блеснуть своей красотой, изящно скользя по паркету в веселом вальсе. Нелепые ситуации, словно злой рок преследовавшие красавицу, и вовсе ставили герцога в глупое, смешное положение в глазах общества. И даже пытаясь обвинить во всем этом леди Мелиссу (что хоть как-то примиряло его с мерзостью грядущего решения), он не мог не признать- Розали Олимер, даже обвешанная купленными титулами, как новогодняя елка, никогда не станет частью этого холодного, циничного мира, к которому принадлежит и он сам.

Конечно, пока ее появление в обществе казалось несбыточным сном, в своем воображении он уже сотни раз успел придумать, каким триумфом обернулся бы ее дебют, случись ему свершиться. Как замрет бальная зала, пораженная ее красотой. С какой затаенной завистью посмотрят женщины на ее хрупкую фигуру, а мужчины- на его довольное лицо. Как светясь от гордости, в тишине застывшего от восхищения высшего света, он выведет ее на паркет и она доверчиво положит пальчики на предложенный локоть, позволяя вальсу наполнить их сердца. Но теперь, среди шума и смеха столичного бала, все смотрелось совершенно иначе. И, неожиданно для самого себя, Его Светлость вдруг понял, что пасторальная картинка, столь уместная на фоне сельской жизни в Шумящих Холмах, вовсе не вписывается в коллекцию живописи его столичного особняка. А осознав это, почувствовал себя последним мерзавцем. И, что самое отвратительное, последним же идиотом.

— Я люблю тебя, – все так же нежно шептала Розали каждую ночь, принимая тяжесть его тела.

Но ответ получала все реже.

«А может то была банальная благодарность? Желание найти того, кто спасет меня от мук совести, раз за разом будет вытаскивать меня из бездны самобичевания своей верой в мою невиновность?»- запоздало думал герцог, невольно переводя взгляд со жмущейся к колоннам блондинки на безразлично покачивающую в тонких пальчиках бокал с шампанским невесту. И сравнение, черт возьми, было вовсе не в пользу первой.