Книга Пиратская копия, страница 21 – Матильда Старр

— Тогда… как?

— Я и сам не знаю. Я не собирался ничего такого… Вы в тот день были на работе, Ая попросила подождать мастеров-установщиков. А мне что, трудно? Дома никого не было. Мастера опаздывали, я стал рассматривать машину и увидел, что она не закодирована.

— И?

— Это было так странно… Машины же всегда кодируют. Я не удержался и запустил в нее программу-шпиона. Прости. Я не должен был…

— Что еще за шпион? –  нахмурилась Тринни.

Лейн рассказывал совсем не то, что она планировала услышать.  Значит, или он врет, или она ошиблась.

— Он позволяет… – Лейн замялся, – видеть. Наблюдать, понимаешь?

Наблюдать?!

— Ты… Ты!.. – задохнулась Тринни.

Наблюдать. Как это гадко, нет слов! Ее официальный парень не просто извращенец, а извращенец в квадрате. Тринни помолчала, стараясь взять себя в руки.

— И откуда у тебя та программа? – уже спокойнее спросила она.

— Написал на заказ. Она пользовалась спросом. Ну, знаешь, кому-то нравится наблюдать, кому-то – чтобы за ним наблюдали. Да не смотри ты на меня так! Без разрешения хозяина ее невозможно установить. Всё было с согласия клиента.

— Я что-то не помню, чтобы давала согласие.

Лейн опустил глаза.

— Я потом хотел ее убрать. Приходил специально. На следующий день. Но машина была уже закодирована…

Вот как. Оказывается, он дважды был в ее доме, несчетное количество раз – в ее постели, а она и не знала.

— И как же ты научился управлять виртами?

— Ты мне расскажи, Тринни.

— Что это значит?

— Я не знаю, как управлять виртами. Вернее, не так. Невозможно управлять виртами. Это программы. Они создаются, а потом начинают работать сами по себе. Вмешаться не получится никак. Всё, что происходит между человеком и виртом, остается между человеком и виртом. Иначе чего бы стоило наше «прайвиси»? Но однажды, когда я… –  он снова замялся, – смотрел… Там был сюжет про яхту и молодого капитана…

Тринни вспыхнула. Тот сюжет она помнила очень хорошо – первый, который она испытывала на новой машине.

— Короче говоря, я вдруг провалился. И всё стало осязаемо… Это я был там, в каюте. Это я касался тебя, я…

— Достаточно! – перебила Тринни. Слушать подробности не хотелось. К тому же история начинала выглядеть странно, тут запросто можно было совсем запутаться. – И как часто ты «проваливался»?

— Раз десять. Может, больше. Знаю одно: от меня это никак не зависело.

— И от кого же зависело?

Лейн одарил ее красноречивым взглядом. Ясно. Он уверен, что она во всем виновата. Очень удобный подход – с больной головы на здоровую.

Тринни задумалась. То, что рассказал ее официальный парень и тайный любовник, было неожиданно. Новых вопросов появилось куда больше, чем было получено ответов. И она с ними обязательно разберется. Потом. А сейчас…

— Ты сделаешь для меня кое-что, Лейн. Ты же не хочешь сесть в тюрьму лет на тридцать за нарушение чужого «прайвиси».

Она думала, что после всего, что он ей сделал, сказать это будет легко. Он сам виноват. Он заслужил.

Но только произнесла – и почему-то стало противно. Она была противна сама себе.

Ая считала, что у Тринни было тяжелое детство. Поэтому и перебарщивала с заботой, словно пытаясь компенсировать ей  недополученные радости. Сама Тринни так не думала. Детство как детство. Ну интернат. Вернее – три разных интерната, по которым малышню тасовали будто колоду карт. Но не было там ничего такого, о чем любят писать в слезливых историях. Никто ее не обижал: ни воспитатели, ни другие дети. Ни в чем не было нужды: еда, одежда, игрушки – всего хватало.