Книга Пиратская копия, страница 44 – Матильда Старр

Не представляет. А должна была бы представлять.

— Спасибо, – она выдавила из себя улыбку. – Думаю, теперь выздоровление будет быстрым.

Девушка вышла из палаты и в сердцах швырнула блокнот.

Прокол! Какой нелепый прокол!

Она должна была догадаться: если старик не вынырнул из виртуальной реальности вместе со всеми – значит, он продолжал там оставаться даже после того, как чип перестали проигрывать.

Всего-то и надо было кому-то другому туда войти и посмотреть, что происходит с застрявшим сознанием, если его уже никто не держит. Да нет, не кому-то другому, ей самой стоило бросить все и лететь к старику. Понаблюдать за ним, пока он лежал в коме.

Она была так близка к тому, чтобы понять! И все испортила своими руками… А времени остается меньше и меньше.

Лейн проснулся поздно. Наверное, он должен был думать об Ае и о том, что произошло между ними вчера вечером, но думал исключительно о Тринни. Но не о той красивой уверенной и гордой девушке, в которую она как-то незаметно превратилась. Нет, Лейн вспоминал восьмилетнюю девчонку с нелепой короткой стрижкой в мешковатой интернатской форме с оторванной манжетой.

Они встретились в весьма драматичный момент ее жизни.

Тринни стояла у стены: глаза-щелочки, губы сжаты, пальцы стиснуты в кулачки. Над ней нависали двое мальчишек, и намерения у них были явно немирные.

Лейн даже не успел понять, почему вдруг его заинтересовала судьба какой-то малявки, – мгновение спустя он разбрасывал мальчишек в стороны. Это оказалось нетрудно: и девчонка, и ее обидчики были на хороших четыре года младше его самого. Невероятная пропасть, когда тебе двенадцать. Можно сказать два поколения: мальки и серьезные пацаны.

Кстати, исторический конфликт, изменивший всю жизнь Лейна, возник из-за того, что Тринни нагло отжала у одного из мальчишек яблоко с полдника. То есть по всем писаным и неписаным законам интерната была не права. Но это выяснилось позже. А тогда девчонка окинула его оценивающим взглядом, и вместо благодарности бросила: «Зачем лез, сама бы справилась». А потом протянула мелкую ладошку: «Тринни».

Он опешил ровно настолько, чтобы пожать протянутую руку и пробормотать: «Лейн».

Через некоторое время они стали неразлучны. Девчонка прибегала каждую свободную минуту, приносила ему конфеты или кусочки печенья. Лейн старался не думать, где и как она их добывала. Рассказывала об уроках и учителях, а он долго не мог понять, почему у нее все так интересно и увлекательно, словно в приключенческом фильме. Ведь он учился там же четыре года назад, но и половины тех развлечений, что находила его юная подруга, у них не было.

— Вирты очень трусливые, – заявила она однажды.

Чтобы не нарушать «прайвиси», все занятия по сексуальному воспитанию проводились виртуально. Лейн до сих пор помнил допотопную вирт-комнату. Она толком не передавала запахов, и даже ощущения могли идти с задержкой, но для них все равно это было настоящее чудо.

— Почему трусливые? – удивился Лейн.

— Не знаю. Характер такой, наверное. Сначала все идет нормально, показывают голограммы, рассказывают про созревание там, ну и прочую ерунду. Но как только я начинаю задавать вопросы, меняются в лице, бормочут странное.

— Странное?

— Ну да. Сначала обычно: «Где я?». Потом по-разному: то кричат, то ревут как маленькие. Или даже прячутся.