Книга Пиратская копия, страница 60 – Матильда Старр

Начальник упрямо молчал. Он никогда не был чересчур строгим, да и пользы она приносила немного, а желающих занять ее место было полно (и об этом ей время от времени говорили открытым текстом).

— Вы же легко найдете кого-то на мое место уже сегодня, – взмолилась Тринни. Кстати,  немного лести не помешает: – К вам же все мечтают попасть!

— Нет! – крикнуло начальство так громко, что секретарша оторвалась от монитора и бросила него удивленный взгляд.

Такого Тринни не видела ни разу за два года работы. Да и начальника кричащим не видела тоже. Она присмотрелась: он, похоже, просто был сегодня не в своей тарелке. На щеках – синеватая тень щетины, словно утром он не успел побриться, и глаза бегают. Это у него-то! У профессионального юриста, который привык не отводить взгляд ни перед кем и ни перед чем.

— Я не знаю, во что ты вляпалась, – прошипел он недовольно, – но прошу тебя, не впутывай еще и меня. По закону ты должна отработать минимум две недели, и ты их отработаешь. Мне не нужны неприятности.

— Какие еще неприятности? – недоуменно переспросила Тринни. – Если вы меня отпустите, у вас могут быть неприятности?

Нет, она совершенно не понимает, что происходит.

— Выйди из моего кабинета и приступай к работе, – рявкнул он.

Но Тринни не могла не заметить, что где-то в глубине его глаз плескался страх. Она вышла, села за свой стол и быстро набрала сообщение: «Тут какая-то ерунда. Меня не отпускают с работы. Только через две недели».

Ричард улетает уже вечером. Если она будет торчать в офисе до конца рабочего дня, они даже не успеют попрощаться.

Ответ пришел почти сразу: «Не раскисай. Значит, прилетишь через две недели. Я буду тебя ждать. Люблю».

Некоторые дни тянутся невыносимо долго. Так долго, словно состоят не из часов и минут, а из густой смолы. Они наполнены ожиданием под завязку, и ты идешь сквозь это ожидание с утра до вечера, и кажется, что дорога никогда не кончится. А вечером звонит Ричард, уставший и почти равнодушный. Или ей только кажется, что равнодушный, потому что это ее день был наполнен ожиданием и мыслями о том, как много надо будет вечером обсудить.  А его день состоял из дел, забот, хлопот, съемок, дублей, бесконечного «Заново!», «Заново!», «Пройдемся еще раз».

По крайней мере, так он рассказывал, и Тринни предпочитала ему верить. Это безопасно – верить, потому что если хоть на минуту предположить, что он врет, сердце пронзает даже не боль, а предчувствие боли. Но и предчувствия достаточно, чтобы воздух стал колючим и врывался в легкие, разрывая их болью.

Две недели, на которые задержал ее босс, сыграли решающую роль. На продюсера нажали профсоюзы – вакантная должность при таком количестве желающих ее занять. Он ведь не хочет оплатить экспертизы и доказать в суде, что достаточно профессионального сотрудника среди соискателей нет? Так что ему пришлось взять другого человека на должность психолога.

И через две недели, когда Тринни отпустят, ей просто придется искать другую работу, а не собирать чемоданы к Ричарду.

Сегодня был самый обычный день, вязкий и никчемный. Ей бы следовало научиться чем-то наполнять свои дни. Чем-то кроме работы. Впрочем, как назло, даже работы было мало. Начальник, словно чувствуя свою вину, оставлял ей лишь самые простые поручения, которые можно было выполнять, вообще не используя мозг: скопировать, вставить, переслать, изменить, подчистить. За те три дня, что она провела без Ричарда, ей ни разу не пришлось даже залезть в справочник.