Книга Камасутра для вампира, страница 36 – Матильда Старр

Почти, но не совсем. Чуть больше напряжения в голосе. Чуть нетерпеливее ожидание ответа.

Маргарита сосредоточилась. Попыталась вернуться туда, в те далекие дни. Представила замок, вот она идет по коридору, сворачивает… Кажется, ошибки нет: комната именно та.

— Уверена!

Старик довольно кивнул, словно она сдала какой-то важный экзамен, поискал нужный ключ на связке, вставил его в дверь и провернул.

Маргарита зашла и ахнула: в этой комнатке не было инвентаря для уборки и не лежали ровными рядами чистящие средства. Здесь все осталось как прежде. Узкая кровать, тусклое зеркало, небольшое окошко. Ей казалось, если она откроет гардероб, увидит там все те же наряды.

— Он запретил что-то менять в этой комнате, - раздался сзади старческий голос. - Никогда сюда не приезжал. А вот недавно приехал.

Маргарита кивнула:

— А где?..

Старик перебил ее:

— Не тратьте время на вопросы. Я не знаю ответов. Он лишь просил открыть эту дверь той, что об этом попросит.

Вампир вышел из комнаты, а Марго огляделась. Где может быть письмо? Куда он мог его спрятать? Где все началось и закончилось?

Маргарита подошла к кровати, нырнула рукой под подушку, и пальцы нащупали гладкую поверхность бумаги.

Она торопливо развернула листок. Знакомый почерк, витиеватые буквы. Тот, кто учился писать пером, даже шариковой ручкой будет писать красиво.

От этого листка веяло древностью - или забытой молодостью? - а еще опасностью. И надеждой.

Денис остановился у входа, словно оставил наедине ее - и того, с кем ей предстояло проститься.

Марго обернулась через плечо, улыбнулась ему благодарно и начала читать.

Дорогая Маргарита!

Я хочу сказать тебе свое «прости». Хотя даже если бы каждый день на протяжении всех этих лет я говорил тебе «прости», этого было бы недостаточно.

Если ты читаешь это письмо - значит, у тебя появился еще один повод чуть меньше меня ненавидеть. Меня больше нет.

Думаю, ты уже поняла, что я нашел выход для всех для нас.

Жизнь без убийств.

Без бесконечного чувства вины, без ощущения, что ты своими руками уничтожаешь всех, кого любишь, и все, что бережешь.

Виктория по-своему права, придуманное нами деление людей на тех, кто имеет право жить, и тех, кого мы можем убить, неправильное.

Кто дал нам право судить, кто дал право отделять одних от других?

Вывод, который она сделала, был неверен: если нет разницы, можно убивать всех.

Не так, если нет разницы, нельзя убивать никого.

Я много лет прожил с чувством вины, давящим и тяжелым. Не знаю, простила ли ты мне, что я сделал с тобой, знаю, сам я себе этого никогда не прощу.

Я уже всерьез подумывал об аннигиляции, когда встретил Кристину. Если ты читаешь это письмо, скорее всего вы уже знакомы.

Это началось в кафе. В единственном кафе в этом городе, где готовят приличный кофе. Миловидная девушка приносила мне кофе каждый день. И спустя несколько недель я уже и не знал, почему туда хожу. То ли потому, что кофе действительно хорош, то ли потому, что она встречает меня счастливой улыбкой.

Я тогда еще не мог оценить всю ценность этой улыбки. Мы привыкли, что люди рады нам, тянутся к нам, в каком-то невероятном самоубийственном стремлении.

Мы этим пользуемся. Ведь это нормально - пользоваться тем, что у тебя и так и так есть.

Но тут… Тут было другое. Мне совсем не хотелось, чтобы эта девочка страдала.