Онлайн книга «У босса на крючке»
|
Фил развернул меня, прижал спиной к себе и стиснул груди, пощипывая и выкручивая соски. Его дыхание обжигало шею, а каждое движение умелых сильных пальцев отдавалось сладкими спазмами внизу живота. Мне было и хорошо и плохо. По коже пробегали волны жара, кружилась голова, и хотелось чего-то большего, еще большего, словно странный голод просыпался внутри. От восхитительной пытки колени подогнулись, и я бы упала, но Фил подхватил меня и вновь развернул к себе лицом. Раздался звук рвущейся ткани, трусики стекли вниз, смываемые струями льющейся сверху воды. Фил толкнул меня, я невольно сделала шаг назад. Под коленки стукнуло, я нелепо взмахнула руками и… с размаху уселась на… стул? Табурет? Даже не поняла на что. Неважно. Фил пожирал меня расширившимися зрачками. — Раздвинь ноги, – хрипло скомандовал он. Сердце дернулось и оборвалось, по телу прокатилась волна сладкой дрожи. Я облизала губы и медленно развела колени. Фил втянул носом воздух и начал расстегивать пуговицы, не спуская с меня горящих глаз. Лед и пламя. Мокрые, холодные чулки, облепившие ноги, холодное мокрое сиденье и колючий сладкий жар внутри. И взгляд Фила, который я чувствовала так ясно, словно он трогал меня… там… горячими пальцами… Все это сводило с ума, заставляя дышать тяжело и часто от нахлынувших ощущений. Новых, неизведанных, острых и ярких. Таких ярких, что плавилось тело и мутилось в голове. Я зачарованно следила за сильными мужскими пальцами, которые небрежно расправлялись с пуговицами, и почти стонала от странного чувства потери, потому что мокрая рубашка – чертова мокрая рубашка! – липла к телу, как вторая кожа, и ничего не удавалось увидеть. Наконец, последняя пуговица поддалась, Фил сдернул рубашку, бросив ее к обрывкам моих трусиков, и принялся за брюки. Вид обнаженного до пояса Фила подействовал на меня, как удар в живот. Так, будто я выросла не в неблагополучном районе, а в монастыре или на необитаемом острове, ни разу не видев голых мужских торсов. А я их видела в достаточном количестве, чтобы вот так не обмирать. Но ни один из них не производил на меня столь сокрушительного впечатления, ни от одного не холодело в животе, не растворялись куда-то все мысли, кроме одной: хочу. Я хочу его. Именно его. Этого невозможного, невыносимого, опасного, как хищник в засаде, пугающего до дрожи мужчину. Хочу, и будь что будет! Потому что если я не получу его прямо сейчас вместе с его ледяными глазами, суровым нравом, сильными горячими руками, четко очерченными скулами, жесткими язвительными губами, я умру. Умру и все. Сердце не выдержит, выпрыгнет из груди. Оно и так уже почти выпрыгнуло. Потому что его штаны поползли вниз… Я впилась глазами в его руки и смотрела, как он стягивает сразу штаны и трусы, – или он не носит трусов? – и не отвела бы взгляд, даже если б над головой начали свистеть пули, и без конца облизывала почему-то пересыхающие губы. На меня обрушилось желание такой неистовой силы, что я уже ни о чем и ни о ком не могла думать. Исчезло все: и льющиеся сверху струи воды, и вся ванная комната, и весь дом за белым заборчиком, и весь мир – какое мне дело было до этого мира и его обитателей – кроме меня и него. Тело так напряглось, что дрожь унять было невозможно. Казалось, что сейчас я умру… |