Книга У босса на крючке, страница 85 – Матильда Старр

В следующее мгновение Фил рывком завел мои руки за спину. Холод обжег запястья, раздался щелчок, и…

Диван… Скованные за спиной руки… Он сзади… В нос ударил затхлый запах заброшенного дома, запах Сэма. Все царапины и синяки, которые давным-давно зажили, разом стали саднить. Болели, горели огнем разбитые губы, во рту появился соленый привкус крови. Страх… Холодный, липкий, удушающий. Не страх, дикий первобытный ужас, от которого темнеет в глазах и волосы становятся дыбом… Который лишает рассудка, превращает в горстку дрожащих молекул… Мгновенно бросило в холодный пот, колючий тугой воздух резал легкие.

— Нет… Пожалуйста, не надо… Отпусти… – задыхаясь, едва смогла простонать я.

Тут же все кончилось. Сухой щелчок. Лязганье металла – и мои руки свободны. А в следующую секунду я уже не лежала, уткнувшись носом в диван, а сидела на коленях у Фила, закутанная в его рубашку. Потому что на нем никакой рубашки не было.

— Ну, детка, ты что… – растерянно протянул Фил, слегка покачивая меня на руках, как ребенка.

Впервые за все время, что я его знала, он был действительно растерян. Липкий страх отступал, в голове прояснялось. И я поняла, что плачу. Плачу так, что слезам щек не хватает, и всхлипываю, не в силах остановиться. Фил откинул волосы с моего лица и пристально посмотрел мне прямо в глаза:

— Ты же не думала, что я тебя обижу. По-настоящему?

— Я… нет… – как же объяснить ему, что дело не в нем? Не в нас. Это вообще не имеет никакого отношения к нам! – Тогда, в доме… он связал… скотчем…

Я бормотала невнятную чушь, и постепенно до меня доходило, что это бесполезно. Потому что поздно. Я все испортила. И уже ничего не объяснить. И не исправить. Я потеряла Фила окончательно. Он давал мне шанс. И этот шанс я упустила.

— Прости, я не смогу… Я очень хочу… Но я не смогу.

Вот и все. Можно подбирать с пола одежду, натягивать ее на себя, вызывать такси и убираться. Из этой комнаты. Из его дома. Из его жизни.

— Тс-с-с-с… Ты слишком много болтаешь… – выдохнул Фил мне в ухо.

От насмешки, явно прозвучавшей в его голосе, такой знакомой и привычной, от щекотного дыхания, скользнувшего по шее, слезы разом высохли, а в животе сладко вспыхнуло.

Сильные руки распахнули полы рубашки, нырнули под легкую ткань, обхватили, придавили к теплой мускулистой груди. Кожа – к коже. Немыслимо близко и горячо. Словно я прижалась к нему не телом, а всем своим существом.

Фил наклонился и поцеловал меня. Бережно, нежно, робко… Будто подросток – коснулся губами и сам ошалел от своей смелости. Это очень странно. Я не знаю его – такого. Да и знает ли он сам?

Еще поцелуй… Его губы были одновременно настойчивыми и осторожными, изучающими, ласковыми. Голова закружилась, словно я глотнула хмельного вина, по телу растеклась блаженная слабость. Дразнящие прикосновения языка возбуждали, и я поняла, что отвечаю с той же томительной, убийственно медленной нежностью. Поцелуй стал глубже, жарче, бесстыднее. Языки сплелись в извечном танце, желание разгоралось в теле, растворяя мысли, вытесняя неуверенность, отчаяние и страх. Не разрывая упоительного поцелуя, Фил привстал и, подхватив меня под бедра, вновь опустился на диван, усадив на колени лицом к себе. Вжикнула молния, и я не сдержала блаженного стона, чувствуя, как его жаркая плоть, вырываясь наружу из брюк, вдавливается в промежность.