Книга Сводные, страница 53 – Матильда Старр

Я медленно приходила в чувство. Обнаружила себя, прижавшейся к Элвину. Моя голова – на его груди.

Тяжелое дыхание, стук его сердца… Его пальцы гладят меня по волосам, успокаивая…

— Изабель… – тихий шепот.

Я понимаю, что нужно ответить, но на это уже не хватает сил. Я засыпаю.

— Это ещё что такое?

Высокий, звенящий от гнева голос прорвался сквозь сон и ввинтился прямо в мозг.

Я испуганно подскочила и потёрла глаза, не слишком соображая, где я и что происходит. Обстановка вокруг была странно знакомая… К ноге прижималось теплое крепкое бедро, со спинки разгромленной кровати победно свисали боксеры Элвина, остальная одежда невнятными кучками валялась на полу. И эти кучки дорожкой вели прямо к дверям, в которых стояли… злющая мама и отец Элвина.

Мы что, вломились в комнату родителей? Черт! Не могла мне в спину воткнуться какая-нибудь другая дверная ручка! Хотя бы кладовки. Едва не застонав, я вспыхнула и повыше натянула простыню, единственное, чем мы были укрыты. Элвин напрягся, и не думая отодвигаться, лишь успокаивающе приобнял за… за то, на чем, черт побери, я сидела.

У Кевина просто отвисла челюсть и он молчал. А вот мама не молчала:

— Подлец, что ты сделал с моей дочерью?

Стоп. Они же на море. Они никак не могут стоять на пороге спальни. А значит, это сон. Просто дурацкий сон, и нужно проснуться. Но проснуться не получалось…

Мама перестала орать на Элвина и теперь переключилась на его отца.

— Ты! Ты сломал мне жизнь, а теперь ещё твой сын соблазнил мою дочь! Негодяй! Семья негодяев!

Горячие пальцы шевельнулись, незаметно и ласково погладили по бедру, и я как-то особенно остро почувствовала рядом горячее обнажённое тело. Вовремя…

— Думаю, нам лучше выйти, – наконец обрёл дар речи отец Элвина. – Полагаю, им надо одеться.

Он подхватил маму под локоть и попытался вытащить из комнаты.

— Твой сын соблазнил мою дочь! – кричала она.

Что ж она так орет, господи. Вот уж действительно – великое дело – соблазнил. Да она понятия не имела о том, что он и вправду в некотором роде выступил в роли соблазнителя – так сказать, совратил невинную девушку. Сама же она в последний год, куда бы я ни уходила, клала мне в сумочку презервативы. Так, мол, ей за меня спокойнее.

Объяснять маме, что они мне совершенно точно не пригодятся, не хотелось. Она себя чувствовала такой понимающей и современной мамой, что грех было лишать её этого удовольствия. Так о каком соблазнении, чёрт возьми, может идти речь, если уже год она уверена, что я при первом удобном случае кувыркаюсь с разными парнями. Потому что если бы она подозревала, что у меня он один, давно бы предложила перейти с презервативов на таблетки!

Наконец дверь захлопнулась. Миг, и меня мгновенно опрокинуло на спину, перед глазами мелькнул потолок, а потом его сразу заслонило знакомое лицо. Теплые губы ласково коснулись моих губ, горячие пальцы погладили шею.

— С добрым утром, – чуть хрипло выдохнули в ухо.

Ага, доброе. Добрее не бывает.

— Не конец света, Изи, – продолжил Элвин, словно подслушав мои мысли. И снова поцеловал, дразняще сладко. – Покричат и успокоятся.

Мне нравилось мотреть на него, такого сонного, взъерошенного. И целоваться нравилось, от этих поцелуев по телу разливалась томительная нега. И все проблемы и вправду переставали казаться такими уж значимыми. Какие проблемы, когда к губам прижимаются теплые мягкие губы, сверху слегка придавливает восхитительная тяжесть, и кожа касается кожи… Я даже не поняла, когда успела запустить руки в его волосы, и теперь их теплые тяжелые пряди скользили между пальцами. И дыхание смешивалось, и кружилась голова Он целовал меня снова и снова, пока все сомнения и глупые мысли и вовсе не вылетели из головы. Впрочем, оттуда, кажется, вылетели вообще все мысли, кроме одной: чтобы это никогда не заканчивалось…