Книга Тёмная метка, страница 98 – Матильда Старр

К тому же она выглядела совершенно раздавленной горем и все это время действительно пыталась помочь. Даже рассказала, где лежит дневник Ингаретты. Для убийцы это был бы весьма опрометчивый шаг, ведь в дневнике может быть все, что угодно, в том числе и указание на то, кто это сделал.

Салерия никак не могла наложить проклятье на меня: наедине мы оставались лишь однажды, когда она явилась потребовать свою брошь. А этого явно недостаточно.

К тому же были и другие мелочи, которые выдавали Виолану.

Она все время крутилась рядом, делала вид, что помогает, а на самом деле только мешала и подбрасывала ложные следы. После того, что случилось с Ингареттой, она была единственной, кто спросил у меня, что сказал оракул. Всем остальным было не до того. Кто-то горевал, кто-то был ошарашен этой новостью, кто-то боялся, что с ним случится то же самое. Новость об оракуле сразу же стала совсем незначительной. А ей было любопытно, и любопытство оказалось сильнее боли, сильнее шока, сильнее страха. Почему? Может быть потому, что случившееся не стало для нее неожиданностью, а бояться ей было нечего?

А теперь она не стала ничего отрицать…

Мы молча вышли из здания школы, дошли до общежития и остановились возле комнаты Виоланы. На то, чтобы открыть замок, у нее ушла хорошая минута. Сложные хитросплетения пальцев, длинное заклинание. Да уж, Орлен был прав: защита на моей двери просто неприлично хлипкая.

Виолана толкнула дверь и жестом пригласила меня войти. Но как только я переступила порог, дверь захлопнулась, а по косяку, по потолку, по двери, по полу побежали синие всполохи. Очень любопытное заклинание. Оно не только опускает полог тишины, но и великолепно защищает комнату от любого вторжения. Теперь сюда невозможно вломиться и выйти отсюда тоже нельзя.

— Так что случилось, во что ты ввязалась? – начала я и замерла на полуслове, оглядывая комнату.

Вот уж где было странно. Все стены были увешаны портретами красивого светловолосого юноши. Вырезки из газет, рисованные портреты и даже один тканый гобелен в полстены. Юноша улыбался, хмурился, важничал. На портретах он был разным, но это был один и тот же человек.

И кто это, знала даже я, хотя была далека от политики и от светских сплетен: его высочество принц Дженард, старший сын императора, наследник престола.

— Красавец, верно? – томно проговорила Виолана, заметив, что я рассматриваю.

— Ну да… симпатичный, – согласилась я.

А про себя подумала: но все же не настолько, чтобы устраивать тут его алтарь. Впрочем, сейчас мне было не до того, чтобы обращать внимание на чужие странности. Я пришла сюда, чтобы выяснить кое-что важное. – Так тебя кто-то заставил?

— О нет…

Я только сейчас заметила, как переменилась Виолана. Это уже не была та тихоня с глазками, как у олененка. Нет, сейчас ее взгляд напоминал взгляд Селесты: взгляд настоящей стервы. Впрочем, не совсем. Селеста была девицей весьма раздражающей, но и только. А Виолана – новая Виолана – внушала страх.

— Я просто хотела увести тебя подальше от кабинета ректора, пока он не явился.

— Ты же сказала он уехал в императорский дворец…

— Боги, Аллиона! – она закатила глаза. – Нельзя же верить всему, что тебе говорят. Почем мне знать, куда и когда уезжает ректор? Он мне, между прочим, не отчитывается.